Источник

– О-о-о, – я страдальчески застонала, – не переношу, когда дергают за волосы.

За что мне такое наказание. Хватило одной Леи.

– Я аккуратненько, – заверила Селина, чуть не силой усаживая меня в кресло. Я бы воспротивилась её диктаторским замашкам, но умная дама подсунула мне тарелочку с едой. С голодным энтузиазмом я накинулась на бутерброды, позабыв о сопротивлении, а Селина принялась творить.

Первый раз в зеркале я видела у себя на голове прическу. Прическу с большой буквы. За каких-то полчаса Селина смогла создать невероятное.

– Вот и всё, – Селина поправила локоны, – пора идти.

Сердце подпрыгнуло в груди. Мне срочно нужно успокоительное.

– Надо дождаться моих друзей! Я не могу без них.

– Они уже здесь, – мягко улыбнулась Селина, – все собрались.

Гул в ушах перекрыл последние слова матери Добромира, я поднялась, чуть покачнувшись на каблуках, и двинулась украшать собой праздник. На нетвердых ногах я вышла из комнаты. Хорошо, что из-за длинного подола никто не увидит мои подгибающие колени. В платье или в брюках я была одинаково труслива среди любопытной толпы. Вдох-выдох и мы с Селиной вошли в малый зал Тринистада. Надеюсь, количество людей в нем будет соответствовать названию.

Я ошиблась. Встречающих не было.

И малый зал, приготовленный к торжеству, удивил.

Хоть он назывался малым, по площади был примерно с два школьных спортзала, и здесь оказалось всё более чем скромно, почти как на моей нелюбимой площадке. Ни лепных потолков, ни огромной хрустальной люстры, ни сверкающих мозаичных полов, ни стен, украшенных зеркалами и картинами, не было ничего, кроме высоких окон, плотно закрытых темными шторами. Что несколько сгладило первое удручающее впечатление, так это сервированный стол для торжественного обеда, и группа музыкантов, настраивающих инструменты.

Ступая по темному гранитному полу, мы двинулись в центр зала. Музыканты смолкли. Я сжала губы в узкую полоску. Приём организовали с таким размахом, что у меня перестали дрожать колени, и возникло стойкое ощущение, что нам тут не рады. Искоса глянув на безмятежное лицо Селины, я поняла, невозмутимость мне не сыграть, даже если предложат «Оскар».