Роман с куклой

Она пришла к нужному человеку, в нужное время!

– Толя, а кто ты по профессии?

– О, Даниил даже не счел нужным рассказать тебе обо мне… Мы, Ива, с ним братья, но двоюродные – поэтому и интересуемся одним и тем же предметом.

– Не поняла.

– Я антиквар. Ценитель старинных вещей, – мягко произнес Толя Прахов. – По сути, меня интересует История, но с другого хода, если можно так выразиться…

– Ах, вот оно что! Теперь ясно.

– Многие хотят разгадать тайну прошлого, но не знают – как… Даниил строит всякие предположения, роется в архивах, придумывает то, чего не было, ищет в событиях прошлого некий сюжет.

Публика в восторге – ах, как это интересно!.. И уже неважно, так оно все было или нет… А я пытаюсь прикоснуться к тайне своими руками – буквально!

Прахов снял с полки миниатюрную статуэтку девушки.

– Танагр. Чудесная вещь… Храню для себя, никогда не продам.

Ива не знала, что такое «танагр» – то ли имя скульптора, то ли еще что – но тем не менее завороженно кивнула.

– Кстати сказать, мой любезный братец не собирался сообщать мне, что Голышкина продает эту дачу – хотя знал, что я давно ищу домик в Подмосковье.

У мамы очень слабое здоровье…

– Откуда же ты узнал о даче?

– Узнал совершенно случайно, Данька палец о палец не ударил, чтобы нам помочь. И с переездом тоже не особенно помогал. Я, честно говоря, надеялся, что он за мамой будет присматривать – в мое отсутствие. Да какое там! – махнул рукой Прахов.

Ива с удивлением глядела на него.

– Надо же… Я и не знала! Послушай, Толя, Вера Ивановна, если что, может обращаться ко мне.

Пусть звонит мне – телефоны, слава богу, у всех есть…

– Хорошо. Спасибо, Ива.

В это время в коридоре раздались тяжелые шаркающие шаги, и в комнату вошла Вера Ивановна, мать Толи.

– А, Ивушка… добрый вечер! – задыхаясь, сказала она. – А я голоса слышу – думаю, кто к нам пришел?.. Астма замучила. Толя, ты мой ингалятор не видел?

– Сейчас, мам…

Вера Ивановна старухой не выглядела, да и лет ей, судя по всему, было не так уж много – вряд ли больше шестидесяти.

Кожа лица была гладкой, ровной, волосы светлыми и пушистыми (в таких волосах седина незаметна)… Правда, Вера Ивановна была грузна, а глаза – чуть навыкате – делали ее лицо немного отталкивающим. И эта вечная одышка…

– Утром давление мерила, – сказала она, пристально глядя на Иву. – Двести на сто двадцать.

– Ой, да что вы! – перепугалась та. – Вера Ивановна, а врача вызывали?

– Какое там… Скорей бы отмучиться! Спасибо, Толик.