Я тебя найду

Больше туда не полезу, – смутилась Вероника.

– Ну да, ну да… Все так говорят! – иронично хмыкнула Маша. – Только ты поосторожней, Ника, – начальство такие вещи не любит. Не дай бог Кутельянц нагрянет… Если увидит, что ты в «Однокашниках» сидишь, – голову оторвет!

* * *

Мать в молодости была красавицей – это Виктор всегда помнил. Даже когда алкоголь окончательно разрушил ее здоровье, она продолжала оставаться статной, стройной… Со спины если взглянуть – девушка! Одета всегда неплохо – что ж вы хотите, руки-то золотые.

Мастерство не пропьешь! Если уж рукодельница – то на всю жизнь. Она всегда что-то кроила, шила, вязала, плела – ну, конечно, когда была в более-менее нормальном состоянии…

Маленький Витя шел за ней и воображал, что она, мама, абсолютно нормальная женщина. Иначе и быть не могло. Сегодня ж она сама забрала его из садика!

– Мам! – с надеждой кричал он ей в спину. Вот сейчас она повернется, и он наконец увидит ее прекрасное, нежное лицо. Ее настоящее лицо.

– Ма-ам!…

– Витюш, чего?

Мать оборачивалась, и всякие иллюзии исчезали.

Все та же маска! Пьянчужка. Милая, ласковая, хорошая. Очень гордая. И – пропащая… С тем, что мать – пропащая, Виктор Ерохин так и не сумел смириться.

Она начала пить, когда Виктор был совсем маленьким. Он помнил ее бледное, склоненное над кроваткой лицо, сомкнутые веки. Она стояла над ним, пьяная, скрестив руки на груди, и молчала. О чем она думала?

За шкафом, на другой половине комнаты, шумела компания.

Чужие голоса стучали прямо по мозгам:

– Ленка! Ленк, ну ты где пропала, блин?!

Она разворачивалась и выходила из закутка, где жил ее сын.

Отчима у Виктора не было. Приходили разные мужчины. И плохие, и хорошие – как дядя Ваня, например. Но дядя Ваня тоже пил, его потом родственники отправили на лечение, и он пропал навсегда.

Все, что происходило ночью за шкафом, разделяющим комнату на две половины, Витя прекрасно слышал. Прекрасно понимал, что там происходит, но это ничуть его не шокировало.

Это нормально, так ведут себя все женщины и мужчины. Что может быть стыдного в том, что нормально?

Мать ничего не могла изменить в своей жизни, но наутро, проводив своего очередного кавалера, слегка протрезвев, спокойно говорила Вите:

– А чего такого? Если б мы с папкой твоим жили – думаешь, по-другому как-то было? Да то же самое!

Мать всегда все объясняла – она, как могла, пыталась примирить Витю с существующим положением вещей.