Вишни для Марии

Мария в первое время после их сближения даже удивлялась неиссякаемой нежности Костика – он мог бесконечно ее обнимать-целовать, прижимать к себе, гладить, любоваться… И не только в качестве прелюдии. Само, как таковое, «основное» действо не длилось долго, зато потом, когда большинство мужчин, наверное, привыкли засыпать, у Костика происходил новый взрыв нежности. Поглаживания, поцелуи, объятия, вздохи, нежный лепет; он покусывал ее за ухо, зарывался лицом в волосы Марии, разбросанные по подушке. Первое время Мария его даже не понимала, думала, что возлюбленный готов еще раз горделиво выступить, на бис, – и даже случилось несколько неловких для Костика ситуаций…

Вот и сейчас Мария не знала, чего ей ждать, – то ли Костик с порога готов уже овладеть ею, то ли просто приветствует ее.

– Погоди… нет, нет, давай сначала перекусим, выпьем, наконец. Я четыре часа за рулем.

– Да, конечно. – Мария не без сожаления оторвалась от Костика.

Нарезала хлеб, колбасу, поставила на стол салат из свежих овощей, выращенных на отвоеванной от камней земле. Костик открыл бутылку, разлил вино по бокалам (эти бокалы, кстати, он подарил Марии на их втором или третьем свидании, поскольку хорошей посуды в доме не имелось, а пить вино из граненых стаканов Костик, как настоящий эстет, не мог).

– Открыли отдел в Химках? В Химках, да?

– Да, да. Поставил Скрынникову заведовать. Неглупая дама, ответственная. Устроила презентацию наших сыров, народ набежал пробовать. Ты знаешь, что сейчас больше половины выпускаемых в стране сыров – фейк по сути? Не сыр, а, по-правильному если назвать – сырный продукт. Поэтому наш сыр просто нарасхват пошел.

– Я тебя поздравляю. Ты большой молодец.

Костик чокнулся с Марией бокалами, еще несколько раз поцеловал ее, затем только глотнул вина.

– Дети как? – осторожно спросила Мария.

– Эти дети… – смущенно засмеялся Костик. А затем, не без удовольствия, с юмором, принялся рассказывать о своих детях. Ему было явно приятно это делать, он любил их.

Мария слушала, кивала, улыбалась. О Людмиле она не спрашивала, да и Костик никогда о жене не рассказывал. Словно ее и не существовало.