Правила коротких свиданий

Адам зажмурился, застонал, когда я потихоньку стала опускаться на него. Как это бесило меня, все эти его звуки, которые он издавал. Как меня сейчас раздражало его лицо, и без того странное, а тут еще и перекошенное страстью. Он – настоящий Квазимодо.

– Тише, пожалуйста, – прошипела я.

Я ненавидела себя за то, что я с ним, за то, что я сейчас делаю, и то, как я это делаю и где делаю. Не в постели, а в прихожей, причем мой любовник в башмаках и не раздетый до конца – потому что на счету каждая минута.

Наверное, нечто подобное чувствуют люди с лишним весом и проблемами со здоровьем, когда, махнув на все рукой, поедают всякую неполезную еду. Это ужасно, но прекратить почему-то невозможно. И человек остервенело ест, ест, заталкивает в себя еду, не в силах остановиться… Мои ощущения, судя по всему, из этой же оперы.

Все плохо, все отвратительно. Но мне именно этого и надо. И уже нечего стесняться и стыдиться. Да и Адама я не люблю, он меня совершенно не волнует, поэтому можно расслабиться и, стиснув зубы, извиваться на нем, и уж лучше я буду это делать, чем Адам.

Адам, конечно, старался молчать, да и я тоже… Вдруг там, под дверью, на лестничной площадке, соседи стоят у лифта? Не хотелось бы становиться объектом сплетен.

Поэтому лишь изредка мы с Адамом перекидывались короткими фразами, междометиями – о том, быстрее или медленнее надо двигаться, скоро ли финал и все такое. Вот тут у нас все с ним совпадало, тут мы могли работать командой и хоть как-то взаимодействовать.

– Не сейчас, – командовала я, ерзая на нем.

– Тогда… медленнее, – попытался придержать он меня рукой.

– Здесь! Вот так! – сквозь зубы сказала я и прижала его шершавые ладони к своей груди. – Двигай слегка по кругу.

– Нет. Да… – прошептал он одними губами.

– Да… – выдавила я из себя. – Сейчас. Да-а…

Вот ради этих мгновений все и затевалось. Мы подошли к финалу одновременно.

Адам уже не мог удержаться от глухого рычания, поэтому я прикрыла ему рот ладонью.

Воцарилась плотная тишина, полная последних содроганий, попыток догнать уже ускользающие ощущения. Но в какой-то момент пришло осознание – все, точка. Больше уже ничего не поймать.