Правила коротких свиданий

Второе, что нельзя делать – это давать описание внешности героя или героини, когда тот или та смотрит в зеркало…

Я остановилась перед зеркальной витриной и взглянула на свое отражение. Я себе понравилась – с этим легким букетиком в руках, с рассыпанными по плечам прядями волос.

Не понимаю женщин, у которых волосы вьются, а они их постоянно и мучительно выпрямляют… Я никогда не пыталась распрямить свои волосы при помощи специальных средств, я не увлекалась стрижками, которые требовали постоянного ухода, не делала никаких коррекций, укладок и еще чего-то там… Я просто по максимуму использовала то, чем владела от природы, и старалась не делать лишнего.

И я очень удачно заколола их сегодня, такое не каждый раз получается.

Словом, мое отражение очень понравилось мне сейчас. И, наверное, Поля с Вандой, твердившие про мой «европейский стиль», правы. Я нравилась себе в зеркале – с волосами, в куртке оверсайз и в своих любимых обтягивающих джинсах, расширяющихся книзу (совсем небольшой клеш). И с этим мужчиной рядом.

Кирилл смотрел в зеркало и тоже явно любовался мной. Нами.

Если подумать, мы с ним сейчас напоминали пару с обложки какого-нибудь романа о любви.

– Идем, – я потянула Кирилла за собой.

Мы шли по Страстному бульвару, когда он вдруг выпалил:

– Сказать правду? – И тут же продолжил: – Я думал, ты – это какая-то почтенная тетушка, знаток изящной словесности. Или ты – это такая нервная особа с вечной сигаретой в зубах, из непризнанных гениев… Самой писать не получилось, так даешь советы авторам. Или, я еще предполагал, ты – серая мышка с брекетами и в очках.

– А я? Какая я на самом деле оказалась? – засмеялась я. Ох, как же он мне льстил, а я продолжала поддаваться на эту лесть!

– Ты лучше, чем я мог придумать, а уж придумывать я умею и люблю…

Кирилл опять буквально засыпал меня комплиментами.

Мы шли и болтали – взахлеб, перебивая друг друга, – о книгах, о кино, об искусстве вообще… О том, каким стал теперь мир. Мы обсудили то, как изменились люди и насколько далеко зашла цифровизация, сделав так, что многие профессии стали уже не нужны.