Паиньки тоже бунтуют

Длинная открытая шея, что удивительно, абсолютно без морщин и провисшей кожи, гладкое овальное личико – минимум косметики, строгий и внимательный взгляд. Короткая изящная стрижка. Волосы, густые и темные, покрывали голову аккуратным блестящим шлемиком. Стильный пиджак из пестренькой буклированной ткани. Не Шанель ли? С Веры Петровны станется… Она сидела за столом без боковых деталей, так что я смогла разглядеть и плоский живот, и стройные ноги. Юбка до колен, изящные щиколотки, бежевые туфли-лодочки.

«Сколько сейчас этой женщине лет? – невольно подумала я. – Да, в общем, не так уж и много: лет пятьдесят, пятьдесят с небольшим, ведь она младше моего отца…»

Выходило, что Вера Петровна практически ровесница Тугиной. Но, боже мой, какая пропасть между двумя этими женщинами…

– Лида? – негромко, но отчетливо произнесла Вера Петровна. – Что ты здесь делаешь?

– Пришла поговорить.

– Садись, – концом ручки, которой писала, моя мачеха указала на первую парту перед собой.

– Мне сегодня звонили из банка…

– Так, а я при чем?

– Искали Руслана, – пояснила я. Крылья ее аккуратного носа дрогнули, Вера Петровна на миг опустила длинные черные ресницы (значит, была в курсе всего!), но потом все тем же бестрепетным и строгим взглядом снова уставилась на меня. Я продолжила с напором: – Буквально затерроризировали своими звонками!

– Так, а я при чем? – повторила она.

– При том, что вы его мать. Я пыталась дозвониться до Руслана, но его телефон не отвечает. Что мне делать, как еще его искать?

– Лида, мой сын взрослый человек, ему тридцать лет, решай все свои дела с ним, а не со мной, – сухо отчеканила Вера Петровна.

– Ну так дайте мне его действующий номер, дайте адрес проживания. Как я должна его найти?

– Не знаю, – легко, не задумываясь, ответила та.

Я уже едва могла себя сдерживать, гнев и отчаяние разрывали меня изнутри.

– Но это же неправда… – пробормотала я, чувствуя, что голос мой начинает предательски дрожать. Я опять была той, прежней – девочкой-второкурсницей, которой на голову рухнуло небо. – Все вы знаете!

– Лида, я была обязана все знать о моем сыне много лет назад, когда он еще находился под моей опекой. И тогда же я отвечала за все его поступки. Тогда ко мне могли прийти и спросить с меня – за него.