Паиньки тоже бунтуют

А на кухне сквозняк, твоя соседка там проветривает, уж не знаю, что она там готовила, но такие ароматы непередаваемые!

– Я все слышу, между прочим! – заголосила из-за двери трубным голосом Тугина, но совсем незлобно.

– А я чего, я ничего… – прыснула Наталья и быстро зашептала мне в ухо: – Смешная у тебя соседка. Ты подкрепляйся бульоном, он из деревенской курицы, целебный. Сама варила. У тебя Артем сегодня был?

– А как ты догадалась?

– Ты же знаешь, я как Шерлок Холмс, у меня дедукция… Да вон же розы стоят! Слушай, какой он у тебя милый… От своего я цветов просто так не дождусь, приходится все время напоминать! Погоди, у тебя окно, кажется, тоже приоткрыто, как бы не продуло.

Подруга метнулась к окну. Пока закрывала его – непослушное, старое, капризное, – я смотрела на Наталью. Мне казалось, что она совсем не изменилась, какой была в юности – стройной, крепкой, с широкими икрами и широкими же, пловчихиными плечами, – такой и осталась. Одевалась все так же – в спортивные костюмы, и прическа осталась неизменной.

– Артем предложил в марте заявление в ЗАГС нести, – отхлебнув бульон из кружки, призналась я.

– Да? Поздравляю!

– Да, мы давно собирались, ты знаешь…

– И Лешик мне обещал, что скоро справим свадьбу. Но ты же знаешь, что из него все щипцами приходится тащить, скалками выбивать, – засмеялась Наталья.

В кармане ее толстовки затрезвонил мобильный.

– Звонят. Даже я слышу! – сказала я.

– А… Это Лешик. Он внизу. Я сказала, что быстро, только бульон тебе передам, но ничего, подождет.

– Беги.

– И не подумаю, – упрямо произнесла Наталья. – Слушай, а если нам вдвоем, в смысле одновременно парами расписаться? Я со своим разбойником, и ты с Артемом… И общее торжество устроить.

– Это слишком сложно. Н-нет, не уверена. Твой Лешик… – Я не договорила и постаралась улыбнуться.

– Да, понимаю. Лешик может взбрыкнуть и все испортить, – нахмурилась Наталья. – Но это мой крест, понимаешь? Не всем же везет, как тебе.

– Я бы хотела, чтобы и ты стала счастливой.

– Господи, ну что же ты мне сердце рвешь! – Она, едва не расплескав бульон, вырвала у меня из рук кружку, отставила ее в сторону, обняла меня.