Хозяйка чужого дома

Похвастался финской сантехникой и вдруг в коридоре наклонился к Лариному уху и шепнул заговорщицки:

– Ужасные обои, правда?

– Вовсе нет, мне кажется… – энергично запротестовала она, машинально тоже шепотом, но хозяин не дал ей договорить:

– Художественный вкус – это фикция.

Потом они сидели в комнате и пили вермут со льдом. К нему Елена подала фрукты и пирожные с кремом – все было просто, приятно и вкусно. Лара даже почувствовала к Елене некоторое уважение – пожалуй, она и сама устроила бы подобные посиделки, без излишних роскошеств с неизменным оливье и водкой, после которых наутро болит голова, в желудке остается тяжесть, а сердце терзает раскаяние.

– На той неделе заходите к нам, – сказал Игорь, бросая себе в бокал еще льда. – Нам тоже есть чем похвастаться.

– А диван… Как вам диван? – Костик даже подпрыгнул на нем. – Авторская работа! Внутри – синтепух.

Синтепух ничего не значил для Игоря, но он с уважением посмотрел на диван, довольно простой с виду, узнав, что тот авторский.

– Ты думаешь, он дорогой? – хихикнула Елена из своего кресла, очищая банан. – Мне он достался почти бесплатно, ведь автор – мой бывший однокурсник.

– Зато когда-нибудь лет через пятьдесят, на аукционе Сотби, этот авторский диванчик…

– Брось, Костик, это полосатое чудовище развалится лет через пять, потому что Крестовский работает только на ближайшее будущее. Даже в мебельной промышленности он не прославится, какой уж там Сотби… Крестовский – тот самый мой сокурсник, – пояснила Елена гостям.

– Неужели вас учили делать мебель? – простодушно удивилась Лара.

– О нет! Но если у человека нет таланта рисовать, писать картины, то куда ж ему еще податься? – важно произнесла хозяйка. По всему было видно, что себе она в таланте не отказывала.

– Лялька, ты бы показала что-нибудь свое, – попросил Костик жену и подмигнул при этом Ларе заговорщицки.

– Ах да… – Елена опять озабоченно приподнялась с кресла, но тут же вновь в него опустилась.

– Какая жалость, – серьезно сказала Лара.

– Лялька, а что у тебя там на мольберте стоит? – Костя вдруг вскочил и развернул мольберт, стоявший в углу.

– Костя, но это несерьезно… – поморщилась его жена. – Всего-навсего набросок, первое приближение…

Лара догадывалась, что наброски у художников – вещь очень условная.