Хозяйка чужого дома

Внизу рассыпана щебенка, растут чертополох и какие-то мелкие городские цветы желтого цвета, чахлые и полузатоптанные…

Пожилой татарин Ахмет Саидович метет асфальт перед рынком, потом останавливается перед мальчиком и строго глядит. Лицо дворника абсолютно непроницаемо и неподвижно, но Игорь не чувствует страха.

«Своя мама ждешь?»

«Да».

«На конфетка».

Это почти ритуал – каждый раз дворник дает ему дешевую карамельку с приторным липким запахом, но Игорек, закормленный бабаевским шоколадом, никогда не отказывается от нее.

Наконец появляется мама. В руках у нее авоська, полная картошки, и небольшой пакет – сквозь целлофан видно красные ягоды. «Это тебе! – говорит он, протягивая матери сорванный цветок. – С праздником Восьмого марта!» Восьмое марта было тысячу лет назад, но мама чуть не плачет от умиления: «Спасибо, золотце…»

Родителей уже нет в живых, старый рынок снесли, на его месте давно стоит длинный сарай из стекла и бетона, но до сих пор Игорю хочется знать, что там, за старой дверью, было.

…В квартиру резко позвонили. Игорь вскочил и, путаясь спросонья, стал открывать замки.

– Поставили, да? – весело спросила Лара, влетая в коридор, нагруженная сумками и пакетами. – Больше не стали просить заплатить?

– Нет, все, как и договаривались…

– Что это с тобой?

– А я спал. Представляешь, мне приснилось детство, как мы тогда с мамой…

– И коробки не разобрал? – огорчилась Лара, заглядывая в комнату.

– Ларчик, если ты будешь ругаться, у меня настроение испортится. Мне такой сон…

Лара начала молча раздеваться, напустив на лицо выражение мученицы, терпеливо принимающей все страдания.

– Отнеси сумки на кухню, – кротко сказала она. – Я буду ужин готовить.

– Хочешь, я картошку почищу?

– Спасибо, но я специально купила рис…

Она крутилась возле плиты, а Игорь сидел за столом и, подперев голову рукой, наблюдал за женой.

– Лара, ты помнишь, как мы познакомились? – вдруг спросил он.

– Конечно, – спокойно ответила она. – У меня зонтик открылся в переполненном троллейбусе, а ты помог мне его закрыть.

– Ты им какой-то даме умудрилась порвать колготки, и она страшно ругалась, но я выступил в роли миротворца.