Нежность августовской ночи

 – Света смотрела на экран сотового и ничего не видела. – Это муж Нинки.

– Ниночкин муж? А чего он к тебе приходил? – не отставала мать. Света молчала. – А у них с Ниночкой хорошие отношения?

– Более чем, – опять буркнула Света.

– Ниночке повезло. О-очень импозантный мужчина. Вот раньше актер один был, он все белых офицеров в фильмах играл… похож. Только я фамилию этого актера забыла. Но такой ви-идный мужчина, благородный весь, и такой весь… как князь.

– Мам, ты иди, ложись, – устало произнесла Света.

– Да чего ты меня все время укладываешь! – возмутилась мать. – Что я тебе, младенец какой… ты мне вот что скажи. Можно этого князя у Ниночки отбить? А?..

– Мам, у тебя уже, кажется, старческий маразм начался.

– У меня нет маразма, я еще, слава богу, соображаю! – возмутилась мать. – А ты отбей.

– Мам! – Свету вдруг затрясло. Она отбросила телефон. «Не буду ей звонить! Не буду! Сколько можно… Пусть сами разбираются!»

* * *

Глеб вел машину, сосредоточенно глядя на дорогу.

Но перед глазами упорно маячили красные кружевные панталоны Светы Злобиной. Не то чтобы это зрелище сразило его как мужчину, упаси бог… Глеба поразил сам факт того, что Светка – старая дева – оказывается, носила под безразмерными балахонами пятьдесят шестого размера столь разнузданный беспредел. (О личной жизни Светы, вернее о полном отсутствии оной, Глеб знал от Нины.)

Глеб против воли улыбнулся. Он вдруг вспомнил, как в далеком детстве жил у двоюродной бабки Симы в деревне.

Баба Сима ни разу не была замужем и отличалась исключительным, патологическим целомудрием. Всегда выключала телевизор, когда на экране кто-то целовался. Так вот, баба Сима, при всей своей скромности, обожала панталоны веселенькой расцветки с игривым рисунком – то розочки, то ландыши, то яхты, то пальмы, то какие-то залихватские птицы-тройки…

Иногда маленький Глеб забредал на задний двор, где сушились на веревке эти чудеса текстильной промышленности, и с изумлением взирал на них.

Наверное, именно так, странно, опосредованно – через рисунок на панталонах, через кружева – пробивается сквозь броню целомудрия женская натура, романтичная и страстная…

Оказывается, женщина в Светлане Злобиной еще не умерла окончательно. Судя по красным кружевам…

«А что я вообще знаю о женщинах? Да ничего!» – мелькнуло в голове у Глеба. Так получилось, что юность его, бурная и веселая, была очень короткой. Влюблялся, смеялся, гулял – недолго.