Эта чудесная жизнь

Человеку после того, как он преступил закон, сразу приходило официальное сообщение – куда ему следует отправиться для свершения приговора. Не явился? Тогда дело за полицией, специальной службой, она хватала преступника, и сама отправляла его куда надо.

Позже пришло время Истины, и число преступлений вообще резко снизилось, почти до нуля. Вся судебная система прошлого оказалась и вовсе не нужна. Суд Истины свелся к очень простой формуле, известной еще в древности: где поставить запятую в выражении «казнить нельзя помиловать».

Истина «высчитывала» примерно следующее: раскаялся человек или нет, способен ли он повторить преступление или нет. Если не раскаялся (и не собирался этого делать), если не осознал своей вины (и осознание не смогло бы придти к нему позже), да он еще и легко мог вновь повторить подобное – тогда Истина его стирала. Вычеркивала из жизни. Убивала, да. Тюрем-то нет, поскольку неразумно собирать в одном месте столько опасных людей! Еще и содержать их, тратить на них ресурсы, и все такое прочее.

Насколько я знаю, эта процедура, «стирание», в наше время, время Истины, то есть, происходила крайне редко. Истина просто не допускала преступлений. Лишь с Яном у нее произошла такая незадача.

Получается, Ян раскаялся и не собирался повторять подобное? Но мне все равно было не по себе, когда Ян время от времени проходил мимо меня.

…Мы с Ниной оказались у Медикала – небольшого полупрозрачного павильона белого цвета. Попасть внутрь Медикала мог не всякий. Только если случалось что-то серьезное.

В основном к Медикалу люди стягивались за уколами, а для этого не надо было заходить внутрь.

…Я придвинула кресло с Ниной поближе к внешней панели Медикала. Нина провела левой рукой перед считывающим устройством, затем я подняла накидку, закатала правый рукав у своей воспитательницы, и вытянула из панели гибкую трубку. Приложила конец трубки к плечу Нины. Миг, и короткий сигнал – «би-ип», значит, укол сделан. Я отпустила трубку, она сама втянулась внутрь.

– Лучше? – с надеждой спросила я свою воспитательницу.

– Да, кажется. Такая слабость ощущалась, а сейчас вроде ничего, – не сразу ответила Нина.

– Ты еще долго будешь жить! – с энтузиазмом произнесла я.

– Я не хочу долго жить, – с недовольством возразила мне Нина. – Какой смысл… Я давно уже развалина, и мне не в радость подобное существование. Думаю, Истина прекрасно об этом знает.