Моя дорогая

И это как-то не соединялось с образом романтичного страдальца, который уже мысленно нарисовала для себя Надя.

Она распахнула дверь, и через минуту в прихожую вошел невысокий парень, вернее, довольно-таки молодой мужчина. Парнем он казался потому, что на нем красовались потертые джинсы и обычная белая футболка, но при внимательном рассмотрении становилось ясно, что гость не так уж и юн. Вьющиеся рыжевато-каштановые волосы были зачесаны назад и закрывали сзади шею. Довольно широкое лицо, пронзительные светло-карие глаза, обрамленные длинными и пушистыми светлыми ресницами… Худощавый, но какой-то подтянутый, спортивный, жилистый, что ли – поскольку сила чувствовалась в каждом его движении.

– Привет, это я, Филипп, – без тени смущения, каким-то будничным голосом произнес гость. – Сюда можно сесть? – Он указал на пуфик.

– Да, пожалуйста, – растерянно пробормотала Надя.

Филипп немедленно присел на пуфик и принялся натягивать на свои кроссовки полиэтиленовые бахилы, какие обычно выдают при входе в поликлинику.

– Руки где можно помыть? – опять спросил он.

– Туда…

Надя и Ольга последовали на кухню за Филиппом. Тот все с тем же невозмутимым выражением вымыл руки, оторвал квадратик бумажного полотенца, вытерся и привычным жестом, открыв дверцу у раковины, бросил смятый бумажный комок в мусорное ведро.

– Вы Надя?

– Нет, это Оля, моя компаньонка, а Надя – это я…

Ольга вдруг фыркнула и, ничего не сказав, ушла прочь, закрылась в своей комнате.

– Строгая какая, – заметил Филипп. – Ну, куда дальше идти?

– Вот в эту дверь. А, я вспомнила, Катрина говорила, что вы в «Скорой помощи» работаете! – засмеялась Надя. Ей вдруг и правда стало отчего-то смешно. – Бахилы, мытье рук…

– Привычка! – растопырил ладони Филипп. – А раздеваться надо?

– Зачем?..

– Ну как, мерить вам меня придется, для точности…

– Ничего, не ошибусь, приноровилась, – усмехнулась Надя.

– Смотрите сколько угодно, смена у меня кончилась, и я никуда не тороплюсь.

– Не смешите меня, ладно? – попросила она. – Я хочу понять, какой фасон вам больше подойдет.

Филипп замер, глядя на Надю своими пронзительными, орехового цвета глазами. Кажется, мужчина даже перестал моргать.