Мода на невинность

Мама радовалась, когда мы с Вадимом Петровичем занимались вместе, но толку от этих занятий не было никакого – я так боялась его, что мой слух не воспринимал его голоса, я не понимала смысла слов, им сказанных…

– Почему ты его боялась?

– Не знаю, опять же – и не страх это был, я просто другого слова не знаю, которое могло бы обрисовать тогдашнее мое состояние… Он ничего не делал, чем занимаются обычно маньяки и педофилы, но так жутко мне было! И я не могла о нем не думать… У него был такой тихий голос, тихий, как будто робкий, но уж лучше бы он кричал! Наверное, я вела тогда себя как дурочка – он говорил мне что-то, какие-то пустяки, а я зажмуривалась и пятилась назад, отвечала невпопад на его вопросы…

– Может быть, от него чем-то особенным пахло? – опять прервала меня Инесса.

 – Знаешь, у каждого человека бывает свой, особенный запах, и иногда запах говорит о человеке больше, чем все его речи… Запах лекарств, больницы… Смерти! – вдохновенно добавила она. – А ты инстинктивно улавливала его и…

Я задумалась.

– Нет. Точно нет. От него ничем не пахло. Абсолютно. Абсолютная медицинская стерильность. Такого чистюлю еще следовало поискать… Мамины подруги все ей завидовали! Так вот, Вадим Петрович был образцом порядка и гигиены.

– Дальше…

– Однажды он пришел с работы, мамы еще не было… Я после прогулки сидела на диване и что-то читала, «Войну и мир», кажется. Так часто бывало, что мы оставались в доме одни, и, как всегда, меня охватило странное чувство… Я отторгала этого человека всей душой, я была в ужасе, но внешне старалась никак этого не выражать, я продолжала старательно читать свою книжку, хотя слова уже начали плыть перед моими глазами.

Он что-то спросил… я опять ничего не услышала и ответила что-то невпопад. Он как будто огорчился или рассердился – я не знаю, и подошел ближе, чтобы повторить свой вопрос.

– И тогда…

– И тогда он встал передо мной на колени, – сквозь ладони, глухо произнесла я. – Нет, дальше я не могу…

– Не бойся! – Инесса решительно оторвала мои руки от лица.

 – Ты должна быть сильной. Прошлого уже ничем не изменить… измени только свое отношение к нему.

Как ни странно, эти банальные слова немного меня приободрили.

– Так вот, он встал передо мной на колени, говоря что-то тихо, тихо… на мне был такой ситцевый халатик, с васильками, не очень длинный… Он чуть-чуть отвел в сторону одну полу халатика и поцеловал меня в обнажившееся колено.