Мода на невинность

– Всего пятнадцать минут до дома… – пропела она. – Ты, кажется, плакала?..

Вместо пятнадцати минут мы потратили битый час на обратную дорогу – моя соседка непременно захотела купить живых карпов, которые и не думали кончаться, потом ее понесло куда-то в сторону, на рынок, – за молодой редиской…

– У меня муж, – важно сказала она. – А мужа надо хорошо кормить. Если будешь кормить плохо, то он непременно сбежит. Ты ведь еще не была замужем, Оленька? И не собираешься?

Я принялась торопливо отрицать свое стремление к узам Гименея, отчего спутница моя возбудилась еще больше.

– Напрасно, – строго произнесла она. – Надо всегда об этом думать. Ты, конечно, молода еще, но молодость кончается незаметно, кавалеров быстро расхватают всякие хищницы, – про «хищниц» она упомянула с особой ненавистью, – и что тогда?

– Что?

– Одиночество! – с торжеством провозгласила она и в порыве рвения купила еще полотенец у торговавшей на улице старушки. – Льняные… Аким Денисович очень любит растираться после душа жесткими полотенцами.

«Аким Денисович, – мысленно повторила я. – Как бы их всех не перепутать…» – и тут же позволила себе усомниться вслух насчет ее последней фразы.

– Как? – ужаснулась Молодцова. – Ты не согласна с тем, что для женщин нет ничего страшнее одиночества?! Вот послушай… у меня есть три подруги. Катенька, Настенька и Викуля… Все одинокие. Представь себе женщин, у которых нет ничего в жизни, нет существа, ради которого… Чем заполнена их жизнь? Они вяжут крючком! Все три.

– Можно книжки читать, – я решила не соглашаться. – Ходить в музеи… Любоваться природой. В конце концов, можно заботиться и о собачке какой-нибудь…

Говоря это, я живо представила себе Нинель Соломоновну с ее французской бульдожкой.

Мадам Молодцова демонически расхохоталась, отчего воробьи на соседнем дереве с чириканьем разлетелись в разные стороны.

– Музеи, природа… – с горечью произнесла она. – Нет, это все слова. Вот у меня есть Аким Денисович, а значит, есть и смысл в жизни. Детей бог не дал, ну и не надо, дети нынче какие-то не такие… хуже врагов. Аким Денисович – мужчина умный, видный, всякая такого бы захотела! – с ненавистью резюмировала она.

«Были прецеденты», – подумала я.

– Нельзя всю свою жизнь ставить на одну карту, – произнесла я вслух.

– Можно! – истово сказала она.