Магнолии, девушка, солнце…

Магнолии, девушка, солнце…

Татьяна Михайловна Тронина

Судьба оказалась щедра к красавице Марусе, полной рукой отмерив ей и солнца, и пасмурных дней, и ненависти, и любви. В жизни ее ждало столько роковых переплетений, опасных поворотов и отчаянных, безнадежных на первый взгляд ситуаций, что куда уж любому роману!

Но пока судьба только начинает ткать свой узор, а значит, можно улыбаться, танцевать под огромными южными звездами и нежиться в теплых волнах Средиземного моря…

Татьяна Тронина

Магнолии, девушка, солнце…

Июль.

Едва она только шагнула из прохладной тени аэропорта на турецкую землю, как почувствовала нечто вроде удара. Она еще не знала, что солнце может быть столь жестоким, и в первый момент решила, что находится поблизости с работающим самолетным двигателем, выдыхающим раскаленный жар (аэропорт же!), и растерянно оглянулась.

Но никаких самолетов рядом не было – за спиной возвышалась лишь стеклянная стена аэровокзала, за которой смутными тенями мелькали силуэты людей.

– Маруся, ну ты чего встала? – устало и раздраженно прикрикнула на нее Людмила Светлякова, лучшая подруга.

– Люд, я не понимаю… – пробормотала она. – А это что?

– Где?

– Ну, вот это… – Маруся неопределенно повела рукой вокруг.

– Это, милая моя, Турция.

– А почему так жарко?

– Я же говорю – Турция! – нетерпеливо закричала Людмила и потянула ее за рукав футболки.

Под длинным навесом впереди стояла толпа встречающих – с табличками, было множество стоек с названиями туроператоров – непонятно, как Людмила могла углядеть в этой толпе Бурхана, менеджера принимающей их компании, чье лицо она знала только по фотографии.

Открыв рот и вытаращив глаза, словно выброшенная на берег рыба, Маруся все еще не могла понять, что же такое происходит.

– Людка, давай вернемся! – с ужасом закричала Маруся. – Я здесь сдохну, честное слово!

– Не глупи, Гагарина. Привыкнешь, – сурово бросила через плечо Людмила, волоча за собой объемистый чемодан на колесиках. – Надень панамку и очки.

– Люда, но это невозможно! – закричала Маруся, готовая вот-вот разрыдаться.