Земская учительница

Варенька тоже собиралась незаметно юркнуть в коридор вместе с подругами, однако почти у самой двери ее настиг все такой же ровный голос молодого мужчины:

– Варвара Степановна! Пожалуйста, задержитесь на минуту!

Маша и Ляля вопросительно посмотрели на девушку, но она едва заметно пожала плечами и покачала головой. Девушки вышли одними из самых последних, а Варенька медленно повернулась к учительской кафедре, у которой по-прежнему стоял Сергей Игнатьевич. Дверь класса оставалась открытой, и это было хорошо: негоже молодой незамужней барышне оставаться наедине с посторонним мужчиной, пусть даже эта барышня – бедная бесприданница, а мужчина – ее преподаватель.

Молодой человек же, видя, что она обратила внимание на его слова, спросил:

– Простите, что отвлекаю, сударыня, но… Скажите, вы давно видели Себастьяна Карловича?

– После того раза? – уточнила она, подразумевая, что он понял ее слова. – Один раз. С неделю назад, когда относила ему очередную рукопись… А что такое?

– Старик заболел – похоже, простыл.

– А… Почему вы говорите об этом мне? – Варюша преодолела, наконец, непонятное смущение и прямо посмотрела ярко-синими глазами в лицо собеседника.

– Профессор очень тепло отзывался о вас, – ответил Сергей Игнатьевич. – Видимо, он привязался к вам за то время, что вы работаете с ним.

– Нас связывает только работа, которую я выполняю для него, – опустила ресницы девушка.

– О да, конечно! И простите, Варвара Степановна, что задержал вас. Но мне показалось, что если вы навестите старика, ему будет очень приятно!

– Конечно! Прощайте!

Она уже почти скрылась в коридоре, услышав произнесенное в спину:

– До свидания, сударыня! – и даже сквозь одежду чувствуя спиной обжигающий взгляд изумрудных глаз.

Пролетела по коридору до нужной аудитории и, открыв дверь, пискнула виновато:

– Простите!

Говорившая что-то женщина средних лет с высокой, прямой, как палка, фигурой – преподавательница дисциплины, известной как «Благоразумное ведение домашнего хозяйства» – на миг запнулась, с укором посмотрела на нарушительницу, но все же махнула рукой, что означало, видимо, разрешение присоединиться к остальным слушательницам.