Встретимся под цветущей вишней…

Именинница снова развернулась к ней и спросила:

– Хорошо?

Вместо ответа Мин А покопалась в сумочке, вынула оттуда крошечное зеркальце и протянула его девушке. Та поводила перед собой ладонью с зеркальцем и вздохнула:

– Ничего не видно! Зеркало слишком маленькое!

– Ладно, потом посмотришь, – проворчала, забирая зеркальце, Мин А. – Но можешь мне поверить – очень красиво!

– Спасибо тебе, дорогая! – обняла ее именинница.

– Да не за что! Носи на здоровье!

– Обязательно буду носить! – с благодарностью заверила девушка.

– Ну, ладно! Подарок вручен, теперь пора и на потткот (вишню) посмотреть! – решительно сказала Мин А и, схватив Хан Бёль за руку, потащила ее по длинной аллее – прямо к площади Кванхвамун.

Вскоре девушки уже наблюдали за сменой караула у ворот дворца. Лукаво переглядываясь, любовались на высоченных гвардейцев в старинной одежде, участвующих в ритуале с серьезной отчужденностью, как будто площадь перед дворцом и не была сейчас заполнена сотнями туристов, пришедших поглазеть на это неизменное вот уже на протяжении сотен лет красочное зрелище.

Некоторые туристы желали сфотографироваться рядом с бравыми гвардейцами, но распорядитель знаками попросил всех отойти назад, пока не произойдет смена караула. Наши подружки тоже постояли, наблюдая за церемонией, а потом, когда все закончилось, и новая смена из четырех двухметровых усато-бородатых красавцев заступила в караул, прошли сквозь арку ворот и очутились перед дворцом.

Весной Сеул был особенно красив. Как раз ко дню рождения Хан Бёль в городе начинала цвести вишня, и это было действительно потрясающее зрелище: парки и аллеи утопали в розовых цветах, которые потом опадали на траву как бело-розово-пурпурное конфетти.

Цветущие вишневые деревья особенно красиво и романтично выглядели по вечерам, когда в парках и на аллеях включалась ночная подсветка – в это время весь город буквально превращался в сказку. В сезон цветения вишни горожане собирались в парках на пикники, с удовольствием гуляли по городским аллеям.

Хан Бёль и Мин А, как и многие корейцы, верили, что если загадать желание и съесть упавший с вишневого дерева лепесток, то оно непременно исполнится.