Меценат

В руках она держала пяльцы с какой-то вышивкой и так была поглощена своим занятием, что не заметила появившегося сына.

Однако он решительно свернул к ней, дабы проявить сыновнюю почтительность – сегодня они еще не виделись, и следовало должным образом поприветствовать родительницу.

Когда шаги мужчины раздались уже слишком близко, пожилая дама подняла голову и, увидев сына, расплылась в мягкой улыбке:

– Демидушка! – и, воткнув в ткань иголку, заправленную изумрудной шелковой нитью, протянула ладонь.

– Здравствуйте, матушка! – мужчина бережно принял сухощавую кисть с тонкими морщинками и прикоснулся к тыльной стороне губами.

– Да, слава богу, все хорошо! А ты как, мальчик мой? С самого утра в трудах?

– А что поделать, маменька? – коротко улыбнулся он, выпуская из пальцев руку Марии Архиповны. – Дела не терпят небрежения!

– Ты ведь еще не завтракал, Демидушка? – прозорливо поинтересовалась женщина.

– А… А ведь и правда! – понял он. – Составите мне компанию, матушка?

– Пожалуй, – согласилась мать.

На звук в гостиной показалась ладная женщина лет пятидесяти, одетая в скромное серое платье из плотного сукна – экономка Наталья.

– Чего изволите, барыня? – с поклоном спросила она.

– Наталья, подай-ка нам чай в малую трапезную, голубушка! А Демиду Макаровичу и завтрак. Не то совсем заморим хозяина нашего, – с улыбкой добавила женщина, бросив короткий, но полный любви взгляд на сына.

Тот ответил такой же, очень похожей на материну, улыбкой и сказал:

– Позвольте предложить вам руку, маменька!

– Изволь, милый, – пожилая дама встала и, опершись на поданную мужчиной руку, неспешно направилась в трапезную.

Вскоре мать и сын расположились за длинным прямоугольным столом в небольшой, оформленной в бежевых и кремовых тонах комнате, которая служила хозяевам столовой, когда в доме не было гостей.

Правда, последние несколько лет Акатьевы редко принимали посторонних – после того, как Анна, супруга Демида Макаровича, скончалась в родах, шумных приемов в особняке не устраивалось.

Мария Архиповна никогда не была любительницей балов и развлечений, а после смерти мужа и вовсе превратилась в затворницу, общаясь только с сыном да обитателями Покровского, большую часть которых составляли слуги, работающие в доме и на участке.