Меценат

Та взвизгнула от неожиданности, но мужчина уже вставил носок сапога в стремя и, словно птица взлетел в седло, оказавшись позади девушки:

– Вот так! Не бойтесь, сударыня! Держитесь вот здесь! – и осторожно положил ее руки на переднюю луку седла.

– Ох, я… – смутилась девушка, однако Акатьев уже пришпорил коня и натянул поводья, отправляя скакуна в нужном направлении.

Через полчаса они уже въезжали в Гурьево, и Демид, который ранее неоднократно бывал здесь по делам благотворительности и в школе, и в деревенской лечебнице, уверенно направил Буйного прямо к нужному зданию.

Там, остановившись неподалеку от крыльца, спрыгнул сначала сам, а затем уже протянул руки своей спутнице и аккуратно спустил ее на землю.

– Ну, вот, мы и на месте! Мне сопроводить вас, сударыня?

– Нет, не стоит! Благодарю вас за помощь! – смутилась снова она.

– Но если бы не я, вы бы не попали в неприятность, – заметил он.

– Никто не виноват в том, что произошло, – покачала она головой, и несколько рыжеватых локонов, выбившихся из-под шляпки, качнулись раз и другой из стороны в сторону, привлёкши к себе внимание Акатьева.

– Не стоит благодарности, мадемуазель, – ответил он и, проследив, как девушка легко взбежала на крыльцо и скрылась за крашеной деревянной дверью, вернулся к жеребцу и, вскочив в седло, поскакал по дороге в направлении, ведущем в Покровское.

И уже преодолев половину пути, вдруг осознал, что они с девушкой так и не представились друг другу.

Глава 3

Прошла неделя, заполненная самыми разнообразными делами. Акатьев контролировал стройку, ездил в уезд – то в банк, то на встречи с теми, кто остро нуждался в его финансовой помощи. Каждый раз неизменно привозил матери маленькие, но трогательные презенты: то коробку пирожных из самой популярной кондитерской, то новую, только что вышедшую из печати книгу, то дамский модный журнал из самого Парижа, уже появившийся в книжной лавке купца Самородова, то еще какой-нибудь милый пустячок.

Между тем, май подходил к концу, уступая дорогу ненавязчиво, но уверенно обретавшему свою власть лету. В один из таких дней Демид Макарович сидел в кабинете, разбирая доставленную почту, сортируя письма, привезенные почтовой каретой, которая дважды в неделю курсировала по окрестностям.