Тонкой нитью

Мне по-прежнему не нравилось то, куда завела меня сюжетная линия. Мне не нравились сухие, скупые на эмоции диалоги. Не нравились описания. Мне не нравились поступки героев, им не хватало мотивации, здравого смысла. Казалось, нет ни оправдания, ни логичного объяснения излишней эмоциональности главной героини. Мне не нравились ситуации, в которые я помещала её, мне не нравился отклик её оппонента. А их взаимоотношения выходили куда-то далеко за рамки нормальности. В конце концов, сама интрига получалась какой-то слабенькой и по-детски наивной.

Да, иногда не хватает закрученного сюжета, но его отсутствие сполна компенсируется эмоциями и чувствами. Тут же – и сам язык повествования казался мне невыразительным.

Поэтому я резала и клеила, работала так, как когда-то учили: убирала одни сцены, соединяла разрозненные куски диалогов из разных частей, ощущая, как постепенно почти законченная мной книга обретает второе дыхание.

Наконец, я взялась за карандаш…

Когда финальная сцена была написана, за окном занимался рассвет, а я засыпала, окружённая плодами своего труда.

Почти довольна.

Завтра будет новый вечер, но он не сулит одну лишь усталость. Мне хотелось писать. Хотелось работать над этой книгой. Хотелось завершить её, поставить точку.

Хотелось испытать то непередаваемое чувство наполненности и удовлетворения, когда ты знаешь, что сумел облечь в текст всё, что бессмысленной вереницей букв, фраз и запятых, вилось в твоей голове.

Последней мыслью было, что Альфред, мой агент, уж точно должен быть доволен. Через пару недель у нас встреча с издателем, мистером Коннелом. Там ждали, хотя нет, требовали новый бестселлер. Кажется, он был почти готов.

***

Перевернувшись на спину, я стряхнула остатки сна, проводя ладонью по лицу. Глаза медленно распахнулись, не желая встречаться со светом. Картинки старых джазовых исполнителей на противоположной стене будто шли рябью и расплывались, взгляд никак не желал фокусироваться.

Сколько я проспала? Достаточно, чтобы стряхнуть усталость последних часов, а, может быть, дней, проведённых в мире, существующем параллельно от реальности, в которой я жила.

Обычно это не доставляло мне хлопот, но в этот раз какие-то странные угрызения невесть с чего проснувшейся совести подтачивали почти идеальное удовлетворение от проделанной работы.