Незнакомец в моей постели

– Что такое?

– У вас руки не похожи на руки музыканта. Я бы сказала, что вы занимаетесь физическим трудом.

Наверное, в этот момент он мог бы уточнить, когда это я успела оценить его руки, но вместо этого выдал:

– А вы наблюдательная, – я смотрела за тем, как приподнимается правый уголок его рта, изгибая губы в притягательной полуулыбке. – На самом деле последний год я прожил на яхте в Сан-Диего. И за этот год не притрагивался к инструменту.

– А на чём вы играете?

– На пианино.

– О, – я оживилась. – У нас есть пианино в гостиной. Если хотите, вы можете…

– Может быть, – прервал он меня и, наградив тяжёлым взглядом, отвёл глаза к окну.

Отругав себя за бестактность, я пыталась подобрать какую-то новую тему для разговора. Наверняка, у него что-то случилось в жизни, раз он уже столько времени не занимался любимым делом. А то, что играть ему нравилось – это было заметно по тем интонациям, которые окрасили его голос до бархатного звучания, когда он заговорил о своём занятии.

К тому же для людей творческих было практически смерти подобно оторваться от их призвания, дающего стимул к жизни, воздух для полёта и свободу для души. Не могу представить, что я брошу рисовать эскизы или возиться с садом. Это то, в чём я находила успокоение, мою тихую гавань. Тем более сейчас.

Мне никак не удавалось определиться с безопасной темой для разговора, и когда я совсем отчаялась, он снова заговорил.

– Я несколько лет играл джаз и классическую обработку современных хитов в нескольких ресторанах при высококлассных отелях.

Следующий вопрос для меня был подобен выстрелу в сердце, которое принялось наращивать обороты с неимоверной скоростью. Ладони похолодели, желудок скрутился в тугой узел, грозя вытеснить съеденный ужин, перед глазами всё поплыло. Его чёткие слова, произнесённые холодным, безэмоциональным голосом, будто бы отзываясь эхом, долетали до сознания сквозь пелену опустившегося на глаза тумана.

– Расскажите мне, как убили Фрэнка.

"Расскажите мне, как убили Фрэнка", – эти слова пульсировали в моей голове, словно яркая неоновая вывеска, над каким-то второразрядным магазином.

Невероятным усилием я вырвалась из лап окутавшего меня тумана, постепенно из белого становившегося чёрным.