Мой жестокий и любимый

Приду домой и засяду в ванной, должно помочь.

Слёзы прорываются потоком. Не такой плохой признак: меня отпускает.

Я не сбавляю темпа, пока не выхожу на шоссе. Уже поздно и рейсовые автобусы не ходят. В принципе тут пять километров до города. Как-нибудь дотопаю.

Глава 4

– Съезди, забери документы, – то ли просит, то ли приказывает Сева.

У него ровный южный загар, он только что вернулся из отпуска, который провёл с семьёй, и по идее, должен быть благосклонным и сбитым с рабочего ритма коротким перерывом.

Но это не про моего брата. У Всеволода предвыборная кампания в самом разгаре. В сентябре всё решится, и хоть кресло временно исполняющего обязанности главы округа целый год за ним, это не значит, что он единственный кандидат на тёплое место.

Хотя, кого я разыгрываю? Он их выиграет. Без вопросов.

– Когда ехать?

– Завтра?

– На том же месте?

– На том же.

Сева поправляет галстук, выглядит так, будто он за десять дней отвык от этих удавок. Вот я, например, всё никак к ним не адаптируюсь, поэтому предпочитаю более раскованный стиль.

Засунуть меня в деловой костюм способна разве что встреча с ключевыми партнёрами или конкурентами.

– Чего? – поднимая взгляд, он считывает иронию на моём лице.

– Слушай, я думаю, как сильно будет раздражать твой идеальный загар избирателей. Кажется, ты не в то время отпуск брал.

– Не будет, – отрезает Сева.

Самоуверенности моему брату не занимать.

Я готов встать и идти к выходу, но что-то меня притормаживает.

На языке вертится вопрос, и я, ругая самого себя, его задаю.

– Слушай, а что произошло с Одинцовыми?

Взгляд Всеволода молниеносно выстреливает вверх. Теперь на его лице отражаются хоть какие-то эмоции. Вопрос явно озадачил. Не ожидал, что я о семье дряни заговорю.

– Я специально информацию не искал, так… кое-какие слухи дошли. Про банкротство и прочее. Ты же с ними больше не работал?

– Мы довели последний контракт, исполнили взаимные обязательства и всё. Далее всякие взаимодействия с этой семейкой я разорвал.

Да они и сами не горели желанием.

Тон Всеволода сух, информация лаконична.

– А что так? Я понимаю, что личное – это одно, но бизнес есть бизнес.

– Во-первых, ты что, реально думаешь, я бы стал вести дела с семьёй, чья дочь так поступила с моим братом? Во-вторых, Одинцов лёг под кого-то крупного, я в детали не вникал. Не до того было. Вложился куда-то и прогорел. Мне уж, прости, на них плевать.

Киваю, понимая, о чём он.