Гонки на дирижаблях

– Ты что?! – опешила Саша. – Быстро снимай!

Та расхохоталась, но сняла.

– Да ты дурочка совсем, – глядя наглыми глазами, сказала она и сняла серьги.

Сейчас она непонимающе подняла подведённые тоненько брови.

– Ты о чём?! Твои комнаты. Сама взяла, а на меня валишь?!

– Ну я-то знаю, что не брала.

Елизавета выглянула из комнаты и тут же с кривой усмешкой вернулась. Следом за ней вошла Проня и молча села у стены на стул, сложив на груди толстые, в вязочках, как у младенца, руки.

– А мне-то что с того, что ты не брала? – Елизавета вызывающе крутанулась перед Сашей.

– Опять за своё принялась, – тихо проговорила Проня, – ты её не слушай, девка, прежнюю прислугу из восточных комнат убрали по подозрению в воровстве. И сейчас обыскивают твою, Лизка, комнату. Стоой!

Подскочив и раскинув руки, Проня заключила Лизавету, ринувшуюся к дверям, в свои объятия.

– Отпусти, гадина, – зашипела та, бессильно барахтаясь в мощных ручищах поварихи.

– Сама гадина, – упёрлась та широким плечом в косяк.

И вдруг громко взвизгнула. Отпустила одну руку и съездила по губам Лизавету.

– Ещё кусается!

Но одной рукой не удержала её, и Лизавета выскользнула. Заметалась по комнате. Деваться ей было некуда – двери перегораживала разъярённая Проня. Лизавета забилась в угол и затихла и лишь сверлила всех ненавидящим взглядом.

– Выслуживаешься перед хозяйкой, Пронька? – ехидно проговорила она, сплёвывая кровь из рассечённой губы.

– Дура! – бросила та. – Ведь из-за тебя второго человека ни за что, ни про что под суд отдадут, а там каторга!

– Да пошла ты! Тварь! Тварь! Тварь! – окрысилась та.

– Пропусти, Проня, – послышался возбуждённый окрик хозяйки из холла.

Проня посторонилась. Дорофеева вошла одна.

– Закрой двери, Прасковья. Сейчас прибудет полиция, – сказала она поварихе и села в кресло, одышка мучила её, лицо побагровело.

– Серьги нашлись? – тихо спросила Саша.

– Нашлись, – коротко ответила хозяйка, откинув голову на высокое изголовье кресла, – думаю, тебе повезло, что ты живёшь не здесь. А то она бы подкинула их тебе.

– Неправда! Это Шурка мне их подкинула, Маргарита Николаевна! Когда я ей показывала, как правильно убирать комнаты, она мерила их и крутилась перед зеркалом. Я ей сказала, чтобы она положила серьги на место.

Саша повернулась к напарнице.

– Ты врёшь, – тихо сказала она.