Знаки

– Что это было? – потребовал он объяснений, правда, она не поняла, за что и… по какому праву.

– Здороваться разучился?

Она вздёрнула подбородок, её апатия прошла бесследно, на смену явилось ужасающее своей тяжестью сочетание надежды и муки.

– Приветствую… Что это было? – вновь, не меняя тона, повторил он.

Его ледяной взгляд прожигал насквозь.

– Что именно?

– Что это за нежности на глазах у всего университета? Кто он тебе? – собственнически поинтересовался Роберт.

– А ты? Кто ты мне? – возмущённо вопросила она, не находя объяснений его поведению.

– Я твой муж!

– Муж? Ты сам-то в это веришь? В то, что говоришь?

Но он словно бы не слышал её.

– Ты ещё моя жена, а тут какой-то… мужик… трогает тебя среди бела дня, а ты…

– По-моему ты что-то путаешь, Акимов, или страдаешь амнезией.

Алекс выразительно посмотрела на его правую руку, и Роберт правильно расценил смысл этого взгляда. Подняв бровь, она, борясь со слезами, развернулась на каблуках и пошла своей дорогой, оставляя застывшего Роберта позади.

Как он посмел обвинять её в том, чего не было, тогда как сам…

Поднеся руку к лицу, она потёрла пощипывающие глаза, и в этот момент ей захотелось на какую-то долю секунды, чтобы между ней и Костей действительно что-то было. Чтобы обвинения Роберта не были беспочвенными, чтобы она, с такой же лёгкостью, как и он, могла устроить свою дальнейшую личную жизнь. Но дело в том, что она не могла.

Здесь, глубоко в ней, не только сердце, а всё внутри – горело в адском пламени и переворачивалось, протестуя, отрицая, не желая принимать реальность.

Она не была готова к новым отношениям, она не могла с такой лёгкостью отбросить любовь к Роберту, забыть и продолжить жить, как ни в чём не бывало. Ей нужно время… много времени…

***

Туман висел ещё довольно высоко. Бледный и рассеянный на уровне глаз и матовый, плотный, льнувший к земле, обволакивающий их по щиколотку.

Они с лёгкостью рассекали его, чувствуя, как капли застывшей в воздухе воды ложатся на щёки, освежая лицо после перелёта. Свободная лужайка была усеяна старыми серыми камнями, между деревьев также, словно часовые, стояли древние глыбы.

Профессор Фрис подвёл их к нужному постаменту и, кивнув, удалился, оставляя один на один с историей, застывшей в отвердевшем песке.

Роберт несколько раз обошёл прямоугольный серый камень.