Серебряный лебедь

Никто лично не видел его ни с одной из девушек, с которыми он, по-видимому, встречался. Я имею в виду дочерей магнатов, наследниц и прочую скучную ерунду. Единственной девушкой, о которой можно говорить со стопроцентной уверенностью, была Хейл, и только потому, что они всегда были вместе. Их отношения были похожи на современную сказку про Золушку, где бедная принцесса нашла своего принца.

– Оу! По-моему, ты преувеличиваешь.

Качая головой, она кладет себе в рот еще одного мармеладного мишку, и я тянусь за таким же, пока она не успела съесть всю пачку в одиночку.

– Да, наверное. Конечно, он был таким же надменным, но, по крайней мере, когда она была рядом, он улыбался и не посылал людей куда подальше, если они подходили к нему ближе чем на метр.

Я выдохнула:

– Ну… тогда, думаю, ей повезло. Возможно. Потому что он выглядит засранцем.

Татум смеется, бросая в меня мармеладного мишку:

– Видишь… Я знала, что мы будем подругами.

Она была права.

Глава 9

Раздражающий звук рингтона, доносящийся с прикроватной тумбочки, предательски вырывает меня из объятий сна.

– Я не хочу в Конфетное Королевство, – сонно бормочет она, переворачиваясь на бок.

Я сдерживаю смешок, снимаю блокировку с телефона и прижимаю его к уху.

– Привет? – шепчу я, стараясь не разбудить Татум.

– Сестренка…

Я смотрю на экран своего телефона, щурясь от яркого света, бьющего мне в глаза.

– Нейт! Что тебе нужно?

– Почему ты шепчешь? – бормочет он. – Черт!

Я слышу его недовольное рычание, и чей-то голос на заднем плане:

– Ты не за этим звонишь, ублюдок.

Я захожу в ванную, включаю свет и тихо закрываю дверь.

– Что вообще происходит? Какого хрена ты звонишь мне… – Я снова смотрю на свой телефон. – Черт возьми, сейчас три часа ночи?

К концу фразы я говорю уже почти в полный голос.

– Мне нужна твоя помощь.

– Почему я должна тебе помогать? Я даже не уверена, нравишься ли ты мне!

– Почему? Я был к тебе добр. Думал, что у нас… ау! Черт! Ладно… – он вздыхает. – Честно говоря, Мэди, мне и правда нужна твоя помощь.

Его изменившийся тон заставляет меня немного занервничать, и вместо того, чтобы продолжить на него злиться, я чувствую беспокойство.