Серебряный лебедь

– Поподробнее, Монтгомери. Что ты имеешь в виду?

– Нейт, – коротко отвечаю я. – Его мама и мой отец женаты. Мы живем вместе, и, прежде чем ты вгрызешься мне в горло, я сама узнала об этом только вчера. Но мне все равно кажется, что прошло уже тысячу лет с нашего знакомства, потому что наше с Нейтом общение очень… непринужденное.

Ее челюсть, кажется, готова упасть на землю.

– Да. Ну. На фиг.

– Что? – спрашиваю я, разворачиваясь к буфету.

Желудок требовательно бурчит, потому что вчера я пропустила ужин и, кроме съеденного утром яблока, в моем животе так ничего и не было.

– Вот дерьмо, – шокированно шепчет Татум. Она снова поднимает взгляд на меня. – Это же чертовски круто! Мы так оторвемся, – взвизгивает она.

– Эй, Татум? Об этом и речи быть не может, особенно в моем доме. Нейт устраивает все это потому, что наши родители вернутся только в понедельник.

Мы оба нагружаем свои тарелки разнообразной едой, представленной в кафетерии. Суши и экзотические фрукты? Я в школе или в пятизвездочном ресторане?

– Черт возьми, нет, Мэдисон, ты совсем не понимаешь.

Чьи-то пальцы закрывают мои глаза. Татум задерживает дыхание. Мягкие губы скользят по задней части моего уха, и я слышу глубокое рычание:

– Как ты относишься к инцесту, сестренка?

Он убирает ладони с моих глаз и смеется, пятясь назад. Челюсть Татум вот-вот пробьет пол, и когда я оборачиваюсь, чтобы вознаградить Нейта своим злейшим взглядом, то обнаруживаю, что все вокруг замерли и в полной тишине наблюдают за нашими действиями.

«Ученики Риверсайда – всего лишь пешки в их мерзких запутанных играх. Им принадлежит эта школа, Мэдисон».

– Нейт, – шиплю я ему. Мне еще не представился случай ему об этом сообщить, но я бы очень хотела оставаться в тени.

Его улыбка исчезает.

– Что? – невинно спрашивает он, словно малыш, который не знал, что ему нельзя есть печенье перед ужином.

Я киваю в сторону всех, кто на нас смотрит, и он пожимает плечами, обхватывая меня рукой.

– Садись с нами.

Он смотрит в сторону Татум:

– И ты тоже.

Затем он притягивает меня к себе.

Я ставлю поднос на стол и подхожу к Татум, чтобы позвать ее с собой. Ее рука вцепляется в мою. Я чувствую ее дискомфорт и сотню накопившихся за эти пару минут вопросов, готовых сорваться с ее языка, но решаю прояснить все позже. Напротив меня сидит Бишоп, а напротив Татум – Брантли. Рядом с ним расположились Абель, Хантер, Эли и Кэш.