Контракт/Контракт. Я заберу тебя

Между нами происходит какой-то непонятный обмен взглядами. В какой-то момент меня бросает в жар. Ненавижу собственное тело, которое выдаёт странные реакции. Этот мужчина опасный. Он на контрасте. А у меня щёки горят от его природного магнетизма.

Я должна бояться, должна напоминать себе, что он насильник и преступник, что в нём ни капли благородства, что он меня похитил и вообще, стокгольский синдром – это не про меня.

Но какой-то странный внутренний голос на задворках сознания вдруг выдаёт, что, если бы этот ГлавГад на сто процентов был таким, он бы ещё вчера пришёл и трахнул меня без оглядки на алкогольное опьянение.

– Иди, – хмурится. – Но знай, через неделю поблажек не будет.

Я отползаю на четвереньках, ворс ковра неприятно трёт колени. Опираясь на ладони, встаю, подбегаю к двери, но оборачиваюсь.

Белоусов на меня не смотрит. Совсем его лица не вижу.

Чувствую, что эта маленькая победа далась мне даже как-то слишком легко.

Или мой мучитель придумает что-то новенькое, пока мы оба застыли в ожидании?

Конечно, я не верю Саше, конечно, понимаю, что ГлавГад на сто процентов прав, но мне надо выиграть время… ещё чуть-чуть. Наверное, для того, чтобы самой смириться с тем, что в итоге окажется неизбежным.

***

Когда вечером следующего дня дверь в мою комнату открывается, я подскакиваю от неожиданности.

Честно, уже решила, что целую неделю буду в заточении.

Мак отвёл меня обратно вчера и запер. Всё… дальше мне принесли ужин. На утро завтрак, чуть позже обед. Просто оставляли еду на столике, когда я была в ванной или спала. Что наводит меня на мысль, что где-то в этой комнате есть камера, раз уж мои тюремщики знают, когда я сплю и хожу в туалет.

Отвратительное чувство – быть подопытной мышью. Может, и в ванне чего установлено?

Может, целая бригада охраны, прилипнув к мониторам, смотрит, как я раздеваюсь и принимаю ванну?

Хотя нет… не-святой-Богдан же делиться не любит.

Ну… я надеюсь.

А тут мало того, что дверь открывается, так в комнату ещё заходит женщина. Ей чуть за пятьдесят, она небольшого роста, худощавая и сдержанная. На меня не смотрит. Через локоть у неё перекинут чехол, по всей видимости, с одеждой.

– Здравствуйте? – обращаюсь к ней, с надеждой вглядываясь в лицо.

– Вот, переоденьтесь, пожалуйста, – говорит ровно, но на меня не смотрит. – Скоро за вами придут.