Контракт/Контракт. Я заберу тебя

Единственное, что меня беспокоит, это отсутствие нижнего белья.

У ГлавГада есть все шансы задрать подол этого платья, наклонить меня над чем-нибудь и вставить по-быстрому. Дополнительных преград к этому нет.

Может, на это и рассчитано?

Меня снова ведут по зимнему саду, и я понимаю, что, возможно, этот тоннель отделяет хозяйскую половину от… гостевой?

Интересно, Белоусов со всеми гостями так же как со мной обращается? Или гости в привычном понимании слова в его доме не останавливаются?

За стеклянными стенами сумерки.

И я понимаю, что проспала почти весь день. С дурацкими рольставнями у меня нет возможности отслеживать, какая сейчас часть суток.

Верзила сегодня не толкается, но и я иду относительно добровольно, так что силовые приёмы не требуются.

Он заводит меня туда же, куда и вчера, в кабинет, а сам удаляется.

Газовый камин горит. Огонь пляшет за закалённым стеклом, то растекаясь синим, то полыхая оранжевым. Теплее от этого не становится.

Я сглатываю, мне не по себе. Дрожь бежит по позвоночнику.

Потому что ГлавГад, сидящий в кресле, молчит и хмурится.

Не знаю что делать. Чего он ждёт от меня? Сесть не предлагает, ничего не говорит. Просто смотрит.

И думает один чёрт знает о чём!

Сама начинаю искать себе место, и, когда делаю шаг к стулу, Белоусов приказывает коротко:

– Иди сюда.

Не смотрю на него. Голова начинает кружиться от напряжения.

– Куда?

– Сюда. Ко мне.

– З-зачем?

– А ты как думаешь?

Я вообще не думаю. Вернее, стараюсь этого не делать.

Потому что, если начну, есть все шансы сойти с ума.

Медленно переставляя ноги, дохожу до него. Он берёт меня за руку и тянет вниз.

Хмурюсь, даже сопротивляюсь слегка, но ГлавГад применяет силу, дёргает. Так что в оконцовке я падаю на колени.

Его пальцы обхватывают мой подбородок и задирают лицо к свету. Жмурюсь, не смотрю. Это мой немой протест.

Я же могу не смотреть, так?

– Алина.

– Хм?

– Посмотри на меня.

Нет, не могу.

– А можно мне ещё виски?

Легко и со смешком:

– Нет.

Выводы я сделал. Ты и алкоголь – вещи несовместимые.

Его палец накрывает мои губы. Теребит верхнюю, потом нижнюю, а после скользит между ними.

– Рот открой.

Это уже сухой приказ.

– Ты же вчера сама всё добровольно подписала, так?

Добровольно?

Открываю глаза и смотрю на него. У Белоусова такое выражение лица, что понимаю, он определённо не намерен шутить.

А вот взять своё по контракту прямо здесь и сейчас намерен.