Штурман по имени Ма

– Ты что делаешь, мамуля?

– Погостила, пора и честь знать, – процедила сквозь зубы Марья Ивановна.

– Да что случилось? Ты на что-то обиделась?

– У мужа своего спроси.

– Павел! – закричала Надя.

Если принять за аксиому утверждение, что настоящее произведение искусства никого не оставляет равнодушным, то плакат с монстром, которого тёща в пылу «обмена любезностями» назвала «портретом зятя», вполне мог претендовать на почётное звание шедевра. Когда копья претензий были изломаны в мелкие щепки, «самый вражеский зять» и «столь же нежно любимая тёща» вняли призывам Нади спокойно поговорить.

– Я же как лучше хотел, – стал объяснять Павел. – Вы сами жалуетесь, что забываете ключи. Помните, в позапрошлом году, когда мы у вас гостили, мне пришлось даже взламывать вашу дверь. Вот я и сделал вам памятку, чтобы вы не забыли ключи, когда будете выходить.

Марья Ивановна сердито сказала:

– Для чего ты это сделал, я и сама поняла – не дурней тебя! Но зачем хамить?

– А где тут хамство?

– Разве эта кикимора не хамство? Сделал он памятку, позаботился! Знаешь ведь, что я боюсь этих фильмов с чудищами, вот и повесил… авось, тёщу удар хватит.

Я твои намёки за версту вижу.

– Я ни на что не намекаю! Не разбираетесь в психологии, так и не кидайтесь на людей!

– Ты большой псих, как я погляжу!

– А вы…

– Замолчите! – взвизгнула Надя и, сорвав с двери плакат, разорвала его в клочья.

– Вам любой психолог подтвердит, что лучше всего запоминается то, что вызывает сильные эмоции, – заявил тёще Павел.

 – Вот я и хотел, чтоб вы не забыли.

– Спасибо! Теперь не забуду! – пообещала Марья Ивановна, сверля «заботливого» зятя ненавидящим взглядом.

– Всё, успокойтесь! Это было недоразумение, – торопливо произнесла Надя. – Вы просто не поняли друг друга.

«И никогда не поймём», – без труда прочитал бы даже самый бездарный психолог на лицах тёщи и зятя.

* * *

С каждым днём зять нервировал тёщу всё больше. Нервировал тем, что часами лежал на диване у телевизора и ничего не делал по дому.

(«Сколько же можно слонов гонять, лодырь ты, лодырь!») Нервировал тем, что был сух и неласков с дочерью. («Хоть бы доброе слово девчонке сказал – ходит, как мурло!») Нервировал и тем, что был подчёркнуто вежлив с ней. («Слова-то любезные говорит, а сам глядит так, будто сейчас каменюку из-за пазухи вытащит». ) Нервировал также внезапными исчезновениями. («До чего же хитрющие эти мужики! Ловко устроился.