Битва за ленточку

Прозвучав слишком уж двусмысленно, безобидный фразеологизм превратился в изощренное, завуалированное хамство, к которому обычно прибегают, когда боятся нагрубить открыто.

Коварная идиома нанесла ведущему такой сокрушительный удар, что он уже катился с вершины своего карьерного Олимпа под гору увольнения. Издав жалкий писк, сознание удрало в самый темный угол студии и погрузилось в столбняк, а душа бедного Ростислава, чье положение было хуже губернаторского, ухнула в бездну отчаяния.

В эту секунду, когда слова застряли в горле, а небо казалось с овчинку, он, понимая, что попал, как кур во щи, с тоской подумал: «Лучше бы я напился в лежку и прогулял этот день».

До конца передачи оставалось еще девять минут, а ведущий молчал как истукан, погрузившись в оцепенение. Телезвездная песенка спета – увольнение неминуемо. Даже грозные лики начальства, маячащие перед мысленным взором ведущего, не в силах были вытащить его из трясины апатии. Полный ступор – конец света!

И тут – о, великий момент истины! – с залихватским кличем: «Пропадай моя телега, все четыре колеса!» – включился автопилот.

Ростислав Борушко так мастерски продолжил свою ведущую партию, что невнимательный зритель, да и внимательный тоже, вряд ли заметил неловкую (да что там неловкую! Граничащую с катастрофой!) заминку в несколько секунд.

Вновь избранный с невозмутимым видом – браво, господин губернатор! Железное самообладание! – включился в игру: «Ничего не произошло» – и стал обстоятельно отвечать на вопрос телеведущего.

Автопилот помог ведущему завершить программу достойно, правда – от греха подальше, – уже без фразеологизмов.

Опасения Ростислава Борушко были не напрасны. Губернатор покидал телевидение туча-тучей, проигнорировав приглашение гендиректора выпить чашечку чая.

Столь красноречивый уход по-английски означал для руководства «ЭТВ!» полный разрыв местечковых дипломатических отношений, и разъяренное начальство потащило на ковер телеведущего Борушко, чтобы (уже безо всяких прямых эфиров) провести закулисную программу под названием: «Чертям тошно!»

Попытки Ростислава оправдаться – «Я не виноват! Это все он, великий и могучий!» – начальство отмело, как несущественные, и – даром, что интеллигенция, а крикливей базарных торговок, – покатило бочку на «обогатившегося» (между прочим, согласно указу того же начальства) телеведущего Борушко.