Звезда на одну роль

Я, знаешь ли, Катенька, ощущаю себя лишним на этом тухлом свете, как Печорин там, Рудин, Базаров.

– Базаров был нигилист и разночинец. И в аристократы не лез, – обычно вставляла Катя, и разговор на этом заканчивался.

За завтраком она рассказала Вадиму обо всем случившемся. Услышав о Колосове, тот скорчил двусмысленную гримасу.

– Опер этот что-то стал часто у тебя на языке вертеться. Колосов то. Колосов се. Все знают, что ты неравнодушна к начальнику «убойного» отдела, не надо так это подчеркивать, милочка.

И очень даже зря. Да, да. Хам небось порядочный и грубиян.

– Такой же, как и ты. – Катя знала, что спорить с Кравченко в таких вопросах бесполезно. – Я тебе про смерть Светки толкую, а ты все какую-то чушь несешь! Я сегодня на куртуазников иду, там парень один будет, который Светку знал.

– Спал, что ль, с ней? – осведомился Кравченко, намазывая булку маслом.

– У тебя только одно на уме. Не знаю. Если да, то это даже лучше. Информации больше.

Он только хмыкнул.

– С кем собираешься-то? Со мной?

– А может, с Князем?

– Не получится. – Он с торжествующим видом откусил кусок булки и отпил кофе из большой керамической чашки. – Князюшка совсем спятил, к тому же с тех пор, как я намекнул ему, что ты спишь и видишь, как выскочить за его титул, он тебя избегает.

– Я серьезно, Вадь. Хватит шутить.

– И я серьезно. Он спятил: поехал сегодня с утра пораньше осматривать бывший особняк князей Мещерских на Пречистенке. Там сейчас какой-то банк.

У него дворец и в Питере, оказывается, есть – двадцать восемь парадных комнат да два флигеля. Занимает его военный архив. – Кравченко добавил в кофе сахару. – С тех пор как Геральдическая ассоциация подтвердила его титул, он заказал себе визитки с гербом князей Мещерских, а теперь еще грезит и о реституции.

Катя вздохнула – эти два оболтуса были неисправимы.

– Значит, со мной поедешь ты.

– А что мне за это будет?

– Ничего.

– Меня от поэзии тошнит.

– А меня иногда тошнит от тебя.

– Пригласи своего опера, а? – Кравченко подмигнул. – То-то рад небось будет. Он кто по званию?

Катя треснула его по макушке газетой.

– Оскорбление действием. Вечно вы меня бьете, не жалеете. – Он поднялся и внезапно крепко обнял ее. – О Князе даже и не мечтай. Он все равно сгинет у людоедов в своем Мозамбике. Ну, ладно, я поеду к себе покемарю. А в шесть заеду за тобой. Только надень красное платье.