Яд-шоколад

Лекарства не действуют.

Внутри бокса на мягких матах сидит мужчина. Судя по фигуре – молодой, худощавый. У него темные волосы и покатые плечи. Он сидит, поджав ноги «по-турецки», и с невероятной скоростью и бешеным точным ритмом барабанит ладонями по мягким матам.

Тара-тара-тарарара-рам там там!

Тара-тара-тарарара-рам там там! – как эхо одними губами вторит ритму второй интерн:

– Теперь это… ах ты, что-то очень знакомое, – говорит он, и его губы шевелятся, словно смакуя четкий ритм.

– Это Чайковский, из симфонии «1812 год», фрагмент марша.

– Ты говорил ему, что любишь эту симфонию?

– Нет, когда его приводили к главному, это звучало на диске, потом выключили.

Главный – это главврач Орловской психиатрической, он курирует практику интернов и пользуется у них непререкаемым авторитетом как светило психиатрии.

– Сколько он тут уже так, без остановки, барабанит? Три дня? – спрашивает первый интерн и снова прилипает надолго к глазку.

– И еще ночь.

Инцидент произошел глубокой ночью в девятнадцатой палате. Другие больные внезапно напали на этого вот больного, начали душить и бить чем попало.

– Удивительно, – говорит первый интерн.

– Что удивительно? Что он не устает? Это просто своеобразная реакция на…

– Что он не убил никого там, в палате ночью, когда они набросились на него. Учитывая, какой за ним тянется хвост… странно, что он никого там не прикончил в драке.

– Главный решил перевести его сюда, понаблюдать.

– А ты когда-нибудь слышал, как он говорит?

– Всего один раз, он очень неохотно идет на любой контакт.

– А где ты его слышал? В кабинете у главного?

В кабинете главврача – просторном и светлом – на стене висит большая картина, написанная больным, в прошлом художником. На картине – копии полотна из Лувра – изображен французский врач восемнадцатого – начала девятнадцатого века Филипп Пинель, снимающий цепи с умалишенных.

Интерн кивает – да, он слышал, как этот больной говорил с главврачом. Тот может подобрать ключ к любому, самому сложному пациенту. Это большое искусство, это пик профессии, этому еще предстоит учиться обоим молодым интернам.

– Знаешь, главный им заинтересовался с самого начала, – говорит интерн.

– Из-за того, что этот тип совершил на воле?

– Да, но не только.