Выдуманные. В клетке чужого мира

Не терплю людей, которые идут поперек нравов. Это не вежливо, – кивнула Малена и плеснула что-то из крошечного пузыречка в свой чай. – Вообще-то, я не часто куда-то выбираюсь, и все эти новшества, которыми страдает молодежь, мне чужды. Может быть, мир изменился, для вас стало обыденно наплевательски относиться к традициям. Но высший свет – поистине удел зрелого разума, – на этих словах она откинула назад вуаль, демонстрируя чуть обвисшие щеки. Будто подразумевала, что речь шла вовсе не о разуме.

– Я пришел поговорить вовсе не о своей подруге, – Ивон все же решил попытаться взять происходящее под собственный контроль.

– И к лучшему. Если бы ты решил поговорить о ней, я бы выдворила тебя сию же секунду. И не важно, что твои глаза столь притягательны и невинны.

«Фэ! – один из мускулов на лице предательски дернулся, и Ивон, словно заведенный, принялся повторять про себя. – Она всего лишь выжившая из ума старуха. Всего лишь еще одна безумная женщина.»

– Так что за дело у тебя ко мне? – соизволила все же спросить Малена и потянулась за очередным пузырьком.

«Боже, неужели она пьет исключительно спиртное? – причина странного поведения леди, кажется, стала вырисовываться. Но все остальные старушки будто и не видели ничего странного. – Соберись, Ивон, – уговаривал он себя. – Пусть хоть на голове ходит, тебе чертовски нужны от нее ответы!»

Он прокашлялся и, стараясь смотреть куда угодно кроме чашки Малены, начал:

– Вы, помнится, говорили о леди Шеимсе.

– Мы не были с ней подругами, юноша.

– Да, я знаю, – поспешно прибавил он, боясь, что разговор снова свернет не туда. – И все-таки вы были знакомы.

– Вполне возможно, – щелкнула языком Малена. По ее лицу было абсолютно непонятно, действительно ли она не помнила, как сама говорила обратное прошлой ночью, или только делала вид.

– У нее была дочь, не так ли?

– Было двое, если память не изменяет. Но как их звали, не помню.

– Двое? – этот факт застал Ивона врасплох. – А вы можете рассказать подробнее?

– Ну, она была молода.

Посватался к ней чужестранец. Сэр… Ульрих, кажется. Ах, как она его любила! Но стать отцом ему было не суждено, – Малена рассказывала с таким трепетом, что сложно было поверить в то, что Шеимса не была ей близка. – Ульрих был отравлен за день до рождения дочери. Шеимса очень переживала. Но девочка родилась здоровой. Крепкая такая, боевая. Правда, к трем годам зачахла совсем и померла. Вот такая история, – Малена поджала губы и сделала большой глоток.