Умру вместе с тобой

Воспитательница отвернулась к окну, смахивая слезы: она была чувствительная особа.

– Ноги болят? – снова совсем по-взрослому спросил Феликс, не размыкая своих маленьких рук.

– Немножко.

– Я знал, что ты не умрешь. Я хотел с тобой тогда ехать в «Скорой». Или с мамой. Но маму же убили.

Романов молчал, обнимал это маленькое хрупкое тельце, что прижималось к нему так доверчиво.

– Твоя мама была очень храброй, Феликс.

– Да. Смотри, это вот бэтсканер, а это бэтрадар. – Феликс отстранился, не выскальзывая из его рук, и продемонстрировал Романову фигурку игрушечного Бэтмена.

– Твой новый приятель?

– Он в маске. Но я знаю, кто это. – Феликс очень серьезно смотрел на Романова. – Я все помню, что было там. Я не забыл.

– Ты тоже очень храбрый. Мама бы тобой гордилась.

– Забери меня отсюда, – тихо сказал пятилетний Феликс.

Воспитательница повернулась к ним.

– Я хочу быть с тобой. – Мальчик прошептал это. Но она услышала. – Я хочу быть с тобой всегда. Мне никто не нужен, кроме тебя.

Глава 2

Puttin on the Ritz

Золотой Берег. Западная Африка

Май. 1932 год

Барабаны в лесу. Барабаны во тьме. Там – там – бум – бум – бум! Доктор Сергей Мещерский услышал их сквозь сон и приказал себе проснуться. Но это было проблематично.

Бум-бум-бум! Тара-бум! Барабаны глухо рокотали в ночи в лесной чаще дождевого леса, что обступала их со всех сторон. Где-то в джунглях зрели гроздья гнева, и они все стали бы полными идиотами, если бы сорвали те гроздья, как тропический плод.

Ну уж нет! А может, это только сон? Призрачная иллюзия?

– Серж Серже! Просыпаться! Вставать! Они приходить! Это не ашанти! Это люди леса!

Над ухом гудел густой бас. Сергей Мещерский открыл глаза и увидел Ахилла. Голый по пояс, без фельдшерского халата тот казался вырезанным из эбенового дерева великаном. Когда они только познакомились – доктор и фельдшер, Сергей Мещерский сразу же отринул обращение «мбвана» со стороны Ахилла: оно резало слух русского человека своей допотопной колониальностью.

Он попросил Ахилла называть его на русский лад – по имени-отчеству. Так ведь зовут докторов в дражайшем Отечестве, откуда их с матерью выперли. Но имярек Сергей Сергеевич превратилось в устах старательного Ахилла в такое вот «Серж Серже». И Мещерский охотно откликался.

– Это не ашанти! – рокотал Ахилл. – Ашанти ссссс! Уходить, бежать! Они сами боятся. Это другие. Это люди леса!

Мещерский сел на походной кровати.