Темный инстинкт

А как же тебя, Саша, сюда, в карельские болота, занесло?

– Женился, – опер хмыкнул и уточнил: – По любви.

– Ну, это дело хорошее.

– А через полтора года развелся. Теща меня чуть-чуть до дырки от табельного не довела.

– Тещи – заразы, – поддакнул Кравченко. – А потом что?

– Снова женился.

– Опять по любви?

Сидоров дал ему прикурить.

– Вроде. Я не понял даже. С этой мы тоже недолго миловались: скандалить стала – поздно прихожу да много пью. Ну, я навязываться не стал. Только вот без квартиры в результате остался.

– Значит, один тут теперь?

– Почему один? Баб много. Курортницы тоже. Хотя сейчас, конечно, размах не тот. Местные все в расстроенных чувствах – с работой стало туго. Мужики их ни черта не зарабатывают. Фабрика тут была мебельная – так коту под хвост ухнула. Санатории по полгода пустуют. А работы нет, лопать нечего – с голодухи и на любовь не тянет. Так что… Скучно здесь, ребята. – Сидоров вздохнул. – Водка, водка, водка. Раньше финны к нам табунами ездили, пили тут все выходные.

– Ну да, воля к жизни, – процедил Мещерский. – Но вы обратно-то нас довезете, надеюсь?

Опер обворожительно улыбнулся.

В прокуратуре они промаялись битых два часа. У следователя шла какая-то очная ставка. И она распорядилась, чтобы понятые подождали. Сама же процедура проставления подписей на схеме-приложении к протоколу осмотра места происшествия и фототаблице и допрос от силы заняли минут пятнадцать.

– Мы еще вам чем-то можем помочь? – вежливо спросил следовательшу Мещерский.

– Пока это все. – Ее прокуренный бас громыхнул в тесном кабинетике, где было просто не продохнуть от сизого дыма. А мощный бюст, обтянутый серым мохеровым свитером, был густо посыпан пеплом, словно голова грешника.

– Когда убийцу задержат? – осведомился для порядка и Кравченко.

– Это не ко мне вопрос.

– Ну, у нас же друзья на даче волнуются. Шутка ли, на воле бродит псих с топором!

– Сейчас много психов бродит.

– Не знаем, возможно, неделю.

– Ясно. До свидания. Спасибо за помощь.

– Чистый комиссар из «Оптимистической», – поежился Кравченко, когда Сидоров сажал их в машину (на часах было уже четверть третьего). – Так и подмывало спросить: «А кто не хочет комиссарского тела?»

Опер ухмыльнулся:

– Да будет вам известно, у нее муж – фермер.