Темный инстинкт

– Не понял?

– За столом. Очень напряженная атмосфера.

– Все очень мило беседовали.

– А о чем – можешь вспомнить? – Мещерский усмехнулся.

– О кастратах, слава богу, не упоминали. А о чем говорили… Бог его знает. Эта Марина Великолепная все со своей подругой толковала о…

– О том, что в камине в гостиной надо прочистить трубу. Дымит.

– Вроде. И все ей поддакивали. А братец ее сказал, что на даче вообще нужен ремонт. И что в его ванной визжит кран.

– Да, – Мещерский кивнул.

– Ну? Э-э, брат, чтой-то на тебя нашло, а?

– Там было нечем дышать, Вадя.

 – Мещерский взглянул на друга, и тот прочел в его взгляде тоскливую тревогу, возникающую у многих из нас тогда, когда никак не раздается долгожданный звонок не вернувшегося издалека близкого человека. – Я там задыхался. Разреженная атмосфера. Эверест.

– Но что конкретно ты почувствовал? Что это было? Неприязнь? Страх?

– Не знаю. Просто духота, как перед грозой.

Кравченко только рукой махнул:

– Ты внук милейшей Елены Александровны, Серега.

Яблочко от яблони. Нервы-с.

– У меня стальные нервы или вовсе нервов нет, – промурлыкал Мещерский, взял полотенце и направился в ванную. – А знаешь еще что?

– Ну?

– Я все равно не хочу отсюда уезжать. Пока.

– Черкни письмецо бабуле, – вдогонку крикнул ему Кравченко. – Изложи ей свои сны.

– Мне сегодня ничего не снилось.

– А мне… эх! – Кравченко аж зажмурился. – Ладно, пошлить не будем, вы этого не любите.

– Значит, ты ничего не слышал сегодня ночью?

– Слушай, хватит дурака валять.

Это уже не смешно. Что с утра туман напускаешь?

– Я ничего не напускаю, – Мещерский уже захлопывал за собой дверь. – Просто я хочу сказать, что ночью в этом доме, кроме меня, кто-то еще не спал.

Завтракали на этот раз все порознь. Агахан Файруз с утра был чем-то уже занят – Мещерский слышал, как он пылко и раздраженно разговаривал с кем-то по радиотелефону в комнате, обставленной как некое подобие кабинета – с пыльными книжными стеллажами, старым письменным столом, на котором теперь красовался «ноутбук» последней модели с раздражающе ярким экраном.

Имелось там и маленькое пианино в углу, заваленное папками с нотами.

Комната, как пояснила Мещерскому Майя Тихоновна, была некогда кабинетом первого мужа Зверевой, дирижера Станислава Новлянского – отца Алисы и Петра. И все в ней с тех пор оставалось так, как и при его жизни. Однако теперь в ней обитал секретарь. И престижный чемоданчик походного компьютера принадлежал явно ему.