Пир на закате солнца

– Я все узнаю, если понадобится, будет звонок из министерства. Не волнуйся, ты к этому Приходько попадешь. Ну что, как идея?

Катя снова пожала плечами:

– Прекрасная идея. А где именно он был в командировке?

– Мне сказали – в Албании, что-то вроде какой-то следственно-оперативной группы при миссии ООН, связано с военными преступлениями. Сама понимаешь, таких людей у нас в МВД немного.

– Хорошо, – кивнула Катя.

И действительно – надо же о ком-то писать, давать позитив о работе правоохранительных органов – и в ведомственные, и в гражданские издания.

Этот легкомысленный кивок, это глупенькое «хорошо»… Как часто она потом вспоминала это мгновение. Как просто ведь было отказаться. Или не так уж просто? Что, если некоторые темы сами выбирают нас, независимо от нашей воли, а мы, наивные, верим, что это мы по своему желанию выбрали именно ЭТОТ ПУТЬ?

А может быть, причиной всему был БАЛКАНСКИЙ ЦИКЛОН, о котором трубили метеопрогнозы?

Он заявил о себе уже ночью. Странно было слышать в мае после теплых, почти жарких солнечных дней, как воет на чердаке ветер – совсем по-осеннему тоскливо и злобно.

Глава 3

Вечер в Архангельском

Ума Турман – белокурая бестия – взмахнула клинком… Рассеченный, раненный насмерть, изувеченный американский… Кровь горлом… булькающий хрип… О, великолепная мамочка! Черная мамба – американская мечта, ты показала класс, показала истинный класс… Ну, а еще что ты можешь, Ума? Покажи мне все, ПОКАЖИ, КАК ЭТО ДЕЛАЮТ, – я весь целиком на острие твоего меча…

– Данила, выключи телевизор!

– Это плеер, мама.

– Все равно выключи.

– Это «Убить Билла-2».

– Что?

Мать возникла на пороге гостиной. Данила не обратил внимания, он следил за тем, что происходило на экране. Героиня Умы Турман Черная мамба не просто сражалась, она убивала – нет, ДОБИВАЛА кого-то, корчившегося от боли.

Даниле Москалеву скоро должно было исполниться двенадцать. Он был крепкий, не по годам развитый мальчик. Совсем недавно он подслушал разговор родителей о себе – мать говорила отцу о каком-то «раннем созревании, переломном моменте».

Мать вообще чересчур много им занималась, постоянно контролировала: «Я люблю тебя, я очень тебя люблю. Ты самое дорогое, что у меня есть. Если бы ты знал, как трудно ты мне достался, какие были тяжелые роды.