Все оттенки черного

Я ее чуть не силой спать уложил, когда она в таком состоянии – у нее сильнейшая бессонница. Потом и сам спать пошел.

– Вы какое-нибудь лекарство сестре давали? Успокоительное, снотворное? Вообще она принимала какие-нибудь лекарства?

– Тиоридазин. Не регулярно. Когда я заставлял с барабанным боем.

– Вчера она его принимала?

– Нет. Она упрямая как ослица. Как упрется, то…

– Когда вы обнаружили, что сестры нет дома?

– Я до десяти проспал. Меня Юлия Павловна разбудила. Ей соседи сообщили, что с Лерой несчастье.

Она сразу ко мне, а я…

– Вы так крепко спали, что не услышали, как она ушла из дома?

– Да. Я крепко сплю.

– А сестра ваша и прежде уходила?

– Я за ней старался смотреть, следить. Меня врач ее насчет этого особо предупреждал. Порой она, правда, из-под контроля выходила. Ну и тогда случалось.

– Что?

– В Москве несколько раз из дома пропадала. И в детстве были такие случаи. Один раз даже с милици-ей ее искал. Ваш коллега, вертухай один, мне, кстати, заявил, – Сорокин усмехнулся недобро: – «Что же вы от нас хотите, она же у вас форменная шизофреничка».

– И давно вы таким вот трогательным образом заботитесь о сестре? – Колосов задал вопрос так, что это его змеиное «заботитесь» прозвучало как можно двусмысленнее.

– Как мама умерла. Точнее, как мы одни остались.

– Лера лежала в клинике?

– Каждый год почти. Иногда месяц, иногда два. Когда ремиссия наступала, ее выписывали. Кого сейчас в психушке-то дольше держат? Подлечат кое-как и – пинок под зад.

– Вы очень любили сестру? – спросил Колосов. Душеспасительную беседу с этим парнем пора было кончать. «Ничего, братец, когда будет результат судебно-медицинской экспертизы, наше с тобой общение возобновится. Дай срок», – думал он почти враждебно.

– А почему вы спрашиваете таким тоном? Вы что, вините меня в ее смерти? Что я недоглядел, не оказал вовремя помощи? Да я и так все эти годы как… как сторож за ней… как каторжник на цепи… Кто-нибудь вообще подумал, что я пережил с ней, с такой вот?!

– Извините, Константин, извините бога ради.

Я не хотел вас обидеть. Никто вас ни в чем не винит, что вы… Все мы понимаем, как вам пришлось нелегко… – Колосов был снова само сочувствие. – Как только будет произведено вскрытие и мы ознакомимся с его результатом, вы сможете забрать тело из морга. И… примите, пожалуйста, мои самые искренние соболезнования.

Сорокин встал. Колосову показалось, что он сильно побледнел.

– Вскрытие? Зачем?

– Уж такой порядок.