Врата ночи

Тот, кто изготовил амулет, просил защиты «от злых духов, от мертвеца и от безумного».

– А что, древние испытывали страх перед сумасшествием наравне с ужасом перед сверхъестественным – мертвецами, демонами? – вдруг спросил Мещерский. До этого он рта не раскрывал, молча стоял у стола, разглядывал рисунки.

– Как видите на примере египтян, – ответил Белкин. – У обитателей Древнего Шумера и в более поздние времена у вавилонян и ассирийцев тоже бытовали схожие суеверия. Имелись и специальные обереги – амулеты, заклинания.

Безумие и одержимость демонами часто представлялись одним и тем же явлением. И защититься от этой напасти пытались самыми радикальными методами.

Яна достала из-под стола кейс и сложила туда рисунки.

– Ну, кажется, все на сегодня. Спасибо большое, Валентин. Завтра как обычно? – спросила она.

– Лучше во второй половине дня, Яна. Созвонимся. А то у нас с утра делегация из Иордании. Все будут заняты, – ответил Белкин. – Ну а вы, сеньор Толедо?

– Мотаю, мотаю, не волнуйся ты так, – хмыкнул Риверс.

 – Черт, а куда я ключи от машины сунул?

– Вот они, – Яна извлекла ключи из своей сумочки.

– Ну, до завтра, – откланялся Белкин. – Сергей, пройдемте, тут у нас кабинет при музее, а то в ногах правды нет. Екатерина, прошу.

Яна и Риверс направились к выходу. Белкин повел Мещерского в третий зал, откуда, оказывается, вела дверь в рабочий кабинет хранителя музея. Катя двинулась следом за ними, но снова замешкалась перед «золотой» витриной. Ей хотелось поближе разглядеть оберег бога-крокодила, как вдруг…

– Послушай, золотце мое, красотулечка, – шепот, насмешливая вкрадчивая скороговорка: Риверс – он зачем-то вернулся в музей.

 – Парень-милашка… Изящный, но какой-то заторможенный этот Сереженька… Твой персональный, а? Нет?

Катя от неожиданности лишилась дара речи.

– Выходит, ничей? – осклабился Риверс. – То-то я смотрю, он на меня пялится, словно дыру прожигает… Ну, оревуар, золотце, не грусти, не скучай.

И он испарился.

Как дух, как джинн, скользнувший в бутыль. Катя почувствовала, как вспыхнули ее щеки. «Придурок, – подумала она. – Клипмейкер. Парфюмерная линия «Евфрат», менталитет ассирийца, ах ты…»

В кабинет она вошла красная как рак. Белкин и Мещерский встретили ее удивленными взглядами. Они сидели за рабочим столом, занятым компьютером и принтером. Места хватало лишь для папки с бумагами. И на полу у их ног распласталась крупномасштабная карта какого-то региона.