Врата ночи

 – Вот взгляните-ка, как, по-вашему, впечатляет?

Катя и Мещерский подошли взглянуть на рисунки. Мещерский не расставался с папкой, прижимал ее к груди, словно это была великая драгоценность. Катя чувствовала: Серега снова чем-то сильно встревожен. И ей показалось, что именно присутствие «лимонной водолазки» действует на него таким странным образом.

Что это? Ведь они встретились тут впервые. Или же…

– Очень сильно, экспрессивно, – сказала она, разглядывая наброски, сделанные черным фломастером, – точная линия контура, стилизация сцен, запечатленных на ассирийских барельефах.

– Яна, – представилась брюнетка. – Художник-аниматор.

Беседой завладел Белкин. На правах хозяина он, видимо, решил, что посетителей музея следует познакомить друг с другом. Катя, однако, заметила, что рассказывал он им друг про друга как-то однобоко: в его изложении Мещерский был сотрудником туристического агентства. Катя, как говорится, «при нем». Вся же остальная информация касалась Анатолия и Яны.

– Любите духи? – чуть ли не агрессивно напустился он на опешившую от неожиданности Катю.

– Конечно.

– Я не имею в виду, когда вы сама капаете на себя «Енти Ямамото» перед зеркалом, – осклабился он, хищно принюхиваясь. – Меня интересует, нравится ли вам, когда ваш мужчина излучает дорогой аромат?

– Мой мужчина излучает?.. – Катя смерила «водолазку» взглядом. – Ну, смотря сколько он выльет на себя туалетной воды.

– А вы? – Он вдруг извлек из заднего кармана брюк флакон-пробирку, снабженную пульверизатором. – Всюду вынужден брать с собой этот мускус. Для создания настроения. Ну как вам? Ничего запашок?

Вопрос был задан уже не Кате. «Водолазка» резко и невежливо отвернулась и сунула флакон чуть ли не под нос Мещерскому.

– Брось прикалываться. – Яна отобрала у него флакон. – Как малый ребенок! Я же сказала тебе – я тороплюсь, и людей мы задерживаем.

Тот чуть усмехался и снова на правах хозяина поддержал беседу. И мало-помалу из этой сумбурной перепалки Кате стало ясно, отчего подслушанный ею в стенах института обрывок разговора затронул такие причудливые и совершенно не связанные темы, как «ассирийский менталитет Хусейна», мужская парфюмерия и художественная мультипликация.