В моей руке - гибель

Секунду он смотрел на Никиту и узнал его, было дело – они встречались, и не однажды. – А-а, ты… – прошептал он еле слышно. – Я честно хотел… один на один, чтобы… обмен мнениями… А они, Аслан, гнида, гранату бросил… Мне ноги оторвало? Оторвало, скажи?!

– Целы пока еще твои ноги, пулевое у тебя, – ответил Колосов и подозвал напарника: – Подгони машину, довезем этого до больницы, а то пока «Скорая» доедет, он истечет…

Королев посмотрел странно: Крыша был бандит из бандитов. Хоть и молодой, однако пробы негде ставить: великий спец по вымогательствам и вышибанию денег с несговорчивых клиентов.

В машине за руль на этот раз сел Королев, а Никита устроился сзади, поддерживая раненого, кровь которого залила весь салон. Крыша несколько раз терял сознание. Из его обрывочных полубредовых фраз сыщики поняли: коломенцы попались в хитрую ловушку.

Колосов связался по радиотелефону с отделом и попросил, чтобы в палате раненого выставили круглосуточную охрану. Они с Королевым помогали двум санитарам укладывать Гусева на носилки в приемном покое. Крыша пришел в сознание, и Королев этим воспользовался:

– Ну, Витюша, ежели не встретишься сегодня с господом богом, а точнее, с чертом, если выкарабкаешься – помни, кому ты жизнью обязан.

Гусев закрыл глаза. Он был белый как полотно от потери крови.

На обратном пути Королев что-то ворчал о «пижонском милосердии» и о том, что «он в нас, доведись вот так местами поменяться, разрядил бы всю обойму и глазом не мигнул». Никите не хотелось втолковывать товарищу, что прилагательное «пижонский» применительно к слову «милосердие» ему совершенно не нравится. Но «добреньким» прослыть ему тоже не хотелось, и поэтому он буркнул:

– Он нам живой полезен. Думаю от него информацию получить: числится Грант за ними или нет.

– Как же, жди-жди от такого информации. – Королев слыл в управлении розыска неисправимым скептиком и пессимистом.

Крыша ноги сохранил. Точнее, почти сохранил. Врачи сделали все возможное: собирали раздробленные кости по мельчайшим осколкам. Хирург-травматолог, оперировавший Гусева, честно признался Колосову: «Сделали мы, конечно, все, что от нас зависело, но… Видимость это одна, а не ноги.