Венчание со страхом

Завсекцией палеонтологии у нас в срочной командировке – вот и приходится за всех все, на два фронта, – он махнул рукой и ринулся назад.

Кравченко многозначительно посмотрел на Мещерского. Тот только пожал плечами.

В кабинете, куда они вошли, Катю поразило все: от его хозяйки до обстановки. Хозяйка – представительная седая дама, внушительная и важная, как стопушечный испанский галеон, разговаривала с кем-то по телефону:

– Боже… Боже мой!.. Какой ужас!.. Кто бы мог подумать… Это ограбление? С похоронами мы поможем… конечно, конечно… А когда тело отдадут? Будет вскрытие? Ясно, ясно.

Я понимаю… Проходите, присаживайтесь. Витя, подай девушке стул, – она прикрыла трубку рукой. – Да, да, я слушаю вас…

Важная дама Кате понравилась. Ее пышная прическа и властный тон, ее искусно подкрашенные губы, а главное – нитка жемчужных бус, отлично гармонировавших с ее строгим, не по-старушечьи элегантным заграничным платьем, пришлись Кате как нельзя более по вкусу. Таких старушек Катя обожала, они внушали ей уверенность, что лет этак через сорок и она не превратится в шамкающую маразматическую развалину.

Услышав про «ужас и ограбление», она насторожилась, но… ее внимание тут же переключилось на обстановку кабинета. Ну чего тут только не было! Шкафы, где в образцовом порядке хранились древние-древние кости: челюсти с устрашающе выступающими клыками, черепа с пустыми провалами глазниц. Имелись тут и грубо отесанные камни, и наконечники копий из пожелтевшей кости.

По стенам кабинета висели портреты бородатых старичков профессорского вида – наверняка знаменитых ученых, схемы и диаграммы, рисующие эволюцию человека от бесхвостого макакоподобного уродца до красавца, статью своей напоминавшего бога Аполлона.

Возле окна, занавешенного тяжелой зеленой портьерой, стоял письменный стол, украшенный лампой сталинских времен. А в углах скромненько застыли посланцы жарких стран – фикус и войлочная пальма в деревянных кадках.

От всей обстановки веяло такой милой старомодностью, что у Кати потеплело на сердце.

От Мещерского она уже знала, что хозяйка кабинета Нинель Григорьевна Балашова – весьма важная шишка в Музее и Институте изучения человека, заведениях, в которых Кате еще никогда не приходилось бывать. Обстановка, однако, рассказала ей кое-что о характере и привычках хозяйки.

Вот, например, пепельница из куска мрамора – горка пепла, недокуренная сигарета в мундштуке. А на столе, на аккуратно сложенных папках – латинская книга.