Венчание со страхом

Он задрал черноволосую головку и разглядывал галдящих взрослых со сосредоточенной важностью. Это был мальчик, очаровательный «монгольчик»: глазки – черные щелочки, щечки – пухлые и румяные, как яблочки. И весь он был такой упитанный, кругленький – настоящий бутуз с картинки.

Катя присела.

– Привет, давай знакомиться.

Мальчик тут же доверчиво протянул ей руку – маленькую, смуглую, всю в ямочках. Она осторожно пожала пальчики.

– Меня Катя зовут, а тебя?

Малыш молча смотрел на нее.

– А нас зовут Чен Э, император Поднебесной, – Павлов наклонился над ними.

Катя тревожно взглянула на малыша, но тут он улыбнулся ей так весело, так хитро сверкнули его глазки-щелочки, что ее печаль улетучилась сама собой.

– Ну, Чен Э, давай ручку. Пойдем смотреть разные интересные вещи.

Мещерский, Кравченко и Павлов оживленно беседовали и отстали. Катя с трудом открыла массивную дубовую дверь, возле которой на стене на черной зеркальной вывеске красовалась надпись: «Музей антропологии, палеонтологии и первобытной культуры при НИИ изучения человека», и они с Чен Э вошли в просторный прохладный вестибюль. После жгучего солнца здешний сумрак показался Кате раем.

– Вы к кому, девушка? – окликнула ее толстая вахтерша в красной косынке. – Музей закрыт.

– Мы к Нинель Григорьевне, – ответил вошедший Мещерский.

– Вот телефон, звоните 2-40, – буркнула вахтерша. – Спустятся – проведут, а так не пущу.

Телефон, однако, не отвечал. Вахтерша сурово поглядывала на незваных гостей. Тут вошли Павлов и Кравченко.

– Почему стоим? – удивился Павлов. – Тетя Маша, «но пасаран», да?

– Пасаран не пасаран, а не положено. Пусть их те, к кому идут, встретят.

– Да они ж со мной!

– А ты сам тут седьмая вода на киселе.

С Павловым вахтерша говорила ворчливо, но добродушно.

– Вы подождите минутку, я наверх слетаю. Сейчас приведу кого-нибудь, – Павлов двинулся к лестнице.

Увидя, что он уходит, Чен Э отпустил Катину руку и заковылял следом. «Настоящий колобок из анекдота, тот, что сидел со мной на сочинском пляже, – подумала Катя умиленно. – Вадька-то провидец». Павлов присел на корточки, его пальцы быстро замелькали: азбука глухонемых.