Валькирия в черном

– Когда офицер, военный, весь из себя засекреченный, работающий в секретном отделе Генштаба, умирает от токсикологического отравления, профессиональная деятельность – это главная версия.

– Да, если это обычное дело, обычный шпионский расклад, – сказала Катя. – Но вы сами сказали – дело странное. И я вам тоже сейчас это повторю – дело странное. Все это случилось именно в Электрогорске.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Место преступления меня в этом деле чрезвычайно интересует, – ответила Катя.

Глава 13

КИТАЙКА

– Китайка забилась под сарай и орет!

Виола Архипова, младшая сестра, как угорелая влетела в комнату средней сестры Офелии. Та сидела за компьютером у окна. Смотрела клип и слушала музыку.

– Ты что кричишь?

– Я говорю, кошка под сараем орет. Что слушаешь? «Abney Park»? Ясненько все с вами.

– Так что с кошкой? – Офелия приглушила звук.

Виола кивнула на окно – из сада неслись кошачьи вопли.

Китайке многое позволялось – она шастала по двору, подвалу и кухне где и когда хотела беспрепятственно. Ей лишь запрещалось входить в комнаты, потому что невестка Адель Захаровны Анна страдала аллергией на кошачью шерсть.

– Пошли скорее, что там с ней? – Офелия заторопилась, хромая.

Они с сестрой спустились по лестнице и через кухню и заднюю дверь выскочили в сад. У сарая стояла домработница в спортивных штанах и футболке навыпуск и тревожным голосом выкликала: кис, кис!

В фундаменте сарая, в кирпичах, – небольшие отверстия для вентиляции, в торце дверца: под сараем хранится садовый инвентарь. Взрослому человеку если и залезть туда, под сарай, так только ползком на животе.

Кошка Китайка не мяукала, а форменным образом орала.

– Китайка, милая, ты где? – Офелия села на корточки перед вентиляционной дырой, стараясь заглянуть в темноту. – Киса, иди ко мне.

– Может, она там рожает? – спросила Виола.

– Да не было никаких признаков, – домработница всплеснула полными руками. – Она, конечно, шляется везде, кошка ведь дворовая, разве уследишь, и котов полно. Я ж кормлю ее, глажу, не было брюха-то!

– И мы гладим, – Офелия прильнула к дыре. – Темно там.