Сон над бездной

Катафалка не было, а вот «Скорая-реанимация» была. И она как раз спешно отъезжала от дома в тот самый момент, когда такси заруливало на подъездную аллею.

Была и еще одна странность – не успели они с Кравченко выйти и расплатиться с таксистом, как услышали громкие возбужденные голоса. Возле освещенного фонарем гаража, примыкавшего к левому крылу, стояла машина – грузовой пикап. Двое – лысый мужчина в хаки и полная женщина – усаживались в нее, лихорадочно запихивая дорожные сумки в багажник. Третий – долговязый блондин в черных брюках и белой рубашке с расстегнутым воротом и съехавшим набок галстуком – пытался их удержать, но безуспешно.

– Чего они? – тихо спросил Кравченко (с немецким он был совсем не в ладах, хотя обожал словечки типа «натюрлих» и «абермахт»).

– Ругаются… Этот лысый в куртке, который с женщиной, про дьявольщину что-то…

– Про какую еще дьявольщину?

– Не понимаю… Кажется, эта пара уезжает… Этот лысый кричит: «Ни минуты не останемся здесь с женой дольше».

Но спор закончился – семейная пара захлопнула багажник, села в пикап, и тот тут же взял с места в карьер – через мгновение его красные габаритные огни растаяли в темноте. И только сейчас блондин в белой рубашке заметил новоприбывших. Запыхавшись, он подошел к ним.

– Добрый вечер, мы из Москвы от Чугунова Василия Васильевича, – веско объявил ему Кравченко, еще толком не зная, понимает ли этот иностранец русский язык и вообще слышал ли фамилию Чугунов.

– Да-да, мы ждать. Мы очень вас ждать, – блондин закивал. По-русски он говорил бегло, но тоже с акцентом – польским.

– Я начальник личной охраны господина Чугунова, фамилия моя Кравченко, звать Вадимом, а это мой напарник Сергей Мещерский.

– Хогель Анджей – шофер. Проше, панове, в дом.

– Пан Анджей, а кто это были, с кем вы у гаража воевали? – с любопытством спросил Мещерский.

– Это наш повар Отто и его жена, они бросать работу, уезжать, бежать.

– Бежать? Почему?

– Они раньше жить Восточный Берлин, – шофер Анджей поморщился. – Они там в Берлин совсем свихнуться при советах. Они верить в разный бред и бояться разных суеверий. Я католик, мой вера есть мне опора, а они есть безбожник, поэтому они теперь бояться и бежать отсюда из дома как крысы.

– Чего бояться-то? – спросил Кравченко.