Прощай, Византия

С кем-то вел долгие беседы по мобильнику в коридоре, лениво листал за столом пока еще тощенькую папку оперативно-розыскного дела.

– Именно у вас, потому что вы нам подходите, Нина Георгиевна, – произнес он тихо. – Во-первых, вы детский врач, пусть и стоматолог. Во-вторых, вы сама мать, а значит, умеете ладить с детьми, в-третьих, вы – внучка академика Картвели, а в семье, с которой вам предстоит встретиться, это имя знают, помнят, а значит, не будут возражать против вашей кандидатуры, когда ее им предложат – не мы, заметьте, а ваши же коллеги, врачи.

– Что вы хотите этим сказать? – вспыхнула, как порох, Нина.

– Разве вы не проходили свидетелем по уголовному делу об умышленных убийствах? Проходили. А значит, должны представлять себе, что это такое.

– То дело давно сдано в архив, – резко ответила за подругу Катя.

– В наших да и в ваших архивах, товарищ капитан, дела хранятся по полвека, а то и больше. – Ануфриев усмехнулся.

– Простите, а вы-то, собственно, кто такой? – спросила Нина. – Это вот мои друзья. А вы кто?

– Я коллега ваших друзей. Только из другого ведомства.

– Из ФСБ?

– Ну, уж так сразу и ФСБ.

– Нет, извините, я все понимаю, но я категорически не согласна. Я не могу. Катя, пойми меня. Никита, и вы тоже, пожалуйста, поймите. Я просто не смогу. И потом, как я брошу свою работу? Меня же уволят.

– Об этом можете не беспокоиться, – сказал Ануфриев. – В клинике вам предоставят оплачиваемый отпуск.

– Госссподи ты, божжже мой! – Нина всплеснула руками. – Вы что, волшебник, что ли, чародей? Ну, чем, чем, скажите, я смогу вам там помочь? Я, к вашему сведению, рассеянна до безобразия, ненаблюдательна и…

– Вы справитесь. У вас отличные характеристики. И потом, многого нам от вас не надо. Только информация о семье, о ее членах, круге знакомых, деловых партнерах, о том, что происходит. – Ануфриев не смотрел на Нину, разглядывал свои ногти с безупречным мужским маникюром.

– Эта семья… Да не хочу я быть в этой семье! – воскликнула Нина жалобно. – Абаканов… Слыхала я эту фамилию, как же. Сколько всего на его совести – и ГУЛАГ, и расстрелы. После войны народ только-только вздохнул, такую страшную беду на своих плечах вынес, а они, эти ваши Абакановы…

– Вы будете жить на бывшей правительственной даче министра Судакова, – сухо сказал Ануфриев. – Это их прадед. А госдача сейчас – просто частная вилла.