Прощай, Византия

Основа его – контрольный пакет акций горно-обогатительного комбината в Анжеро-Судженске. Город такой есть, Катя, почти что Рио-де-Жанейро.

– Это называется – «ты будешь олигархом»?

– Очень возможно, но…

– Что – но?

– Да не знаю я, Катя. Не знаю пока. Все еще покрыто туманом, кроме трупа в машине. И единственного свидетеля убийства – четырехлетнего мальчишки.

– А эта монета? – спросила вдруг Катя, кивая на стол.

– Пока это только улика, изъятая с места происшествия. Неразъясненная улика.

– Ну, хорошо, а все же зачем тебе в этом деле потребовалась Нина Картвели? Ведь ты и меня – я чувствую – втягиваешь в это дело, чтобы я помогла тебе ее привлечь.

– Я тебя втягиваю? Да я помощи прошу.

– В чем?

– Позвони Нине сейчас, найди ее. Пусть приедет сюда.

– Зачем? Никита, ты вспомни Май-Гору, весь тот кошмар, что Нинке там пережить пришлось. Ей вот так тогда хватило. А ведь она тогда ребенка ждала.

– Все забывал спросить – кто родился-то?

– Мальчик. Гогой зовут.

– Мальчик – это хорошо. Вообще, хорошо, что она мать, что с детьми умеет обращаться. А то, что она к этому в придачу детский врач, – хорошо втройне. Лучшего варианта и не подберешь в таком щекотливом деле.

– Нина – детский стоматолог, – сказала Катя.

– Стоматолог? Черт… А я-то думал… Ладно, сойдет. Это не суть важно. Все равно ведь детский. А чтобы детей уговорить зубы лечить, такую психологию порой надо развести – закачаешься.

– И что ты опять плетешь? – вспылила Катя.

– Дело в том, что семья Абакановых-Судаковых ищет хорошего детского врача, чтобы тот в ближайшие недели постоянно находился возле ребенка. А нам позарез нужно доверенное лицо, толковый конфидент – там, в их среде, потому что без объективной информации мы ситуацию по этому делу не проясним, а лишь запутаем.

– Нина не согласится.

– Она согласится.

– Не согласится ни за что.

– Я ее очень попрошу.

– Это, знаешь ли, уже ни в какие ворота. Ее нельзя втягивать во все это.

– Я тебя прошу, Катя, позвони ей. – Он держал трубку.

– Ты со мной не искренен. – Катя решила стоять до конца. – А это дело серьезное. И втемную влезать в него по вашей дурацкой прихоти я Нинке не позволю. Она и моя подруга. И она в первую очередь должна думать о своем сыне.