Прощай, Византия

Но он даже его не снял, – рассказывала Нина.

В тот вечер он снова не заговорил с ней. Но когда она допила свой кофе, расплатилась и вышла к машине, вышел следом.

В третий раз – это был вечер субботы, когда Нина дежурила, – она снова увидела незнакомца.

– Я наскоро поужинала в кафе и возвращалась к себе в клинику. Шла сквером. Он шел за мной.

– Нина, мне что-то это не нравится, – честно призналась Катя (вспомнились некстати те письма из колонии, от того, кто отбывал там двадцатипятилетний срок за убийства).

 – Нина, ты должна быть осторожна.

– Почему? Да ты дослушай. Я же не все еще рассказала. – Нина закрыла глаза. – Катя, ты даже не представляешь себе, какой он человек. Не то чтобы собой очень видный внешне, красивый, нет, даже совсем напротив, но это просто волшебство.

В тот вечер таинственный незнакомец молча проводил Нину до дверей стоматологической клиники. Они оба медлили: Нина – открывать дверь, скрываться за ней, он – поворачиваться спиной, уходить.

– Вам обязательно быть здесь сегодня? – спросил он.

– Да, я на работе. Я сегодня дежурю до утра, – ответила Нина.

– Хорошо, я понял.

Когда она утром (смена заканчивалась в половине девятого) вышла из подъезда, то увидела желтое такси. Водитель спал за рулем. А сзади сидел он.

– Этот странный тип? – спросила Катя.

– Его зовут Марк, – повторила Нина.

По ее словам, незнакомец прождал ее в такси у подъезда клиники всю ночь. И хотя она сама была на машине («Моя козявочка тут же в переулке стояла»), она согласилась, чтобы он довез ее до дома.

– И что же было дальше? – спросила Катя. – Дома?

– Ничего. Он почти всю дорогу молчал.

– Снова молчал? Какой-то великий немой.

– Молчал, держал меня за руку. Возле лифта попросил мой телефон.

Позвонил он на следующий день.

– И о чем же вы толковали? – усмехнулась Катя.

– Он спросил, как мое имя. Назвал себя. Попросил о встрече.

Встретились на Тверском бульваре. Шли рядом. Желтая сухая листва шуршала под ногами. Нина рассказывала об этом то подробно, то какими-то отрывками, – казалось бы, бессвязными, лишенными логики: «Катя, я была сама не своя, точно и не я это вовсе иду с ним по этим бульварам, держу его под руку.

Голос его слышу – такой чужой, такой родной. Тебе интересно, о чем мы с ним говорили тогда? Ни о чем. И обо всем. Я сказала, что у меня есть сын, которого я очень люблю. Он сказал что-то про «кофейню, из которой мы словно были выброшены взрывом». Я и поняла и не поняла.