Рейтинг темного божества

У тебя пытались вырвать сумку, вот и полоснули лезвием. Вообще-то такой способ грабежа не типичен. Эти уличные ханурики предпочитают простой рывок, – авторитетно вещала Катя, – но тебе как на зло попался какой-то урод-новатор.

– Какой там урод-новатор! Ты о чем? Я говорю тебе – меня хотели убить. Я видела, как оно замахивается на меня ножом. Финка – вот с таким лезвием, – Анфиса снова всхлипнула и развела руками на полметра. – Если бы я не отшатнулась и чисто инстинктивно не закрылась рукой – вот так, – она дернулась, демонстрируя Кате по-женски неуклюжий прием, – я бы сейчас валялась в луже крови на асфальте, а ты бы звонила в похоронное бюро.

– Типун тебе на язык, – Катя рассердилась, но тут же смягчилась, подсела к Анфисе на подлокотник кресла. – Ну-ну, перестань, успокойся. Все прошло. А этого гада, что тебя поранил, мы найдем. Я сейчас же позвоню в ваше территориальное отделение милиции, – от волнения она не обратила внимания на странное словечко оно , употребленное Анфисой.

– Катя, – Анфиса положила здоровую руку ей на плечо, – Катя, послушай меня… Помнишь, мы были в Риме?

Катя воззрилась на приятельницу – Рим? Конечно, она помнит, как они с Анфисой прошлым маем ездили в турпоездку «Рим – вечный город». Это было как раз тогда, когда Катин отпуск (увы, увы) не совпал с отпуском «Драгоценного В.А.». Но Катя в душе была даже этому рада – Рим с Анфисой Берг понравился ей гораздо больше – они уходили из отеля в девять утра, а возвращались в два часа ночи.

Ездили в Остию, в Тиволи, бродили по музеям, исходили город, изъездили на такси вдоль и поперек. Анфиса похудела от нескончаемой ходьбы больше, чем от всех своих пилюль и чаев, и была безмерно счастлива от самого сознания, что они с Катей в Риме и что она так ударно худеет. Вот только однажды вечером, на Палатинском холме в самом центре археологического музея под открытым небом с ней произошел странный припадок.

– Я помню, – сказала Катя, – Анфиса, что с тобой, тебе нехорошо? Ты вся дрожишь.

– Сегодня, столкнувшись с этим на улице, – голос Анфисы срывался, – я почувствовала себя, как тогда – возле арки Тита. Как под проклятой аркой – смертельный ужас, Катя. Отчаяние, безысходность, близость смерти.

Катя обняла подругу, крепко прижала ее к себе, стараясь не потревожить рану. То происшествие на Палатине она помнила. Был жаркий вечер. Солнце садилось за холмы.